Симбионт и лень стр. 39
больше не лезет. Поэтому спокойно пошёл в столовую.
Но в обеденном помещении вместо благодарных едоков с недовольным лицом сидела госпожа Голдстейн. Она смотрела своей рязанской рожей на меня с непередаваемым презрением и злобой.
— И как это понимать? — тут же гневно заявила дамочка.
— Не понимаю, о чём вы, госпожа Светлана Васильевна.
— Я об этом!
Девушка брезгливо двумя пальчиками вынула из своей тарелки борща чёрный дырявый мужской носок. Я сразу понял, что к чему и кого мне за такой сюрприз стоит благодарить. Это подтверждалось тем фактом, что в углу помещения стоял монумент, знакомый всей прислуги под ником Кабаниха. При этом экономка даже не старалась спрятать наглую и вызывающую ухмылку.
— Я спрашиваю, как это оказалось в моей еде?! — госпожа Голдстейн перешла на ультразвуковой визг, от которого у меня слегка заложило уши.
— Полагаю, вам стоит задать этот вопрос тем, кто подавал это блюдо. Например, вашей экономке.
— МА-А-АЛЧАТЬ! — завизжала нанимательница. — Нахал! Скотина! Тварь! Да как ты смеешь перекладывать свою вину на других?! Ты уволен, тварь! Понятно?
— Понятно, госпожа Светлана Васильевна. Извольте выдать расчёт, и мы с вами расстанемся.
— Пошёл вон, отравитель, иначе я прикажу охране тебя выкинуть из дома пинками! — разошлась дамочка.
Кабаниха обтекала от удовольствия, было видно.
Я бы мог ругаться и пытаться что-то доказать, но не стал, потому что лень. Удержавшись от ругательств, я проигнорировал обидные слова и пошёл собираться. Буквально через пару минут я собрал свои вещи и направился на выход из поместья. Ведь в памяти ещё были свежи наставления начальника охраны. Хорошо, что зарплату уже выдали, так-то всего пару дней бесплатно поработал. Как раз примерно выходят расходы на перелёт и визу, так что пусть подавятся своими копейками.
И всё же, Кабаниха наглухо отмороженная баба. Не понимаю, что у таких людей происходит в голове? Вот что ей не нравилось? Спокойно работали, никто никого не трогал. Я вкусно всех кормил, получал свой скромный оклад, все хорошо питались, были в тонусе и здоровы.
— Что, выгнали? — печально смотря на меня, спросил начальник охраны, оказавшийся на проходной.
— Кабаниха госпоже Рязанщине подкинула в борщ дырявый мужской носок, а меня с ног до головы матом обложили и кровно заработанные гроши зажилили.
— Да, паря, слышал уже, — Алексей тяжело вздохнул. — А я тебе сразу сказал, что Кабаниха та ещё тварь и с ней ухо востро надо держать. Тяжело нам теперь будет без твоей кормёжки, уже привыкли есть как в лучших ресторанах с кучей звёзд Мишлен. Тебе хоть имеется куда идти?
— Откуда? Я первый раз в Берлине, да и немецкого языка не знаю, за ворота поместья ни разу не выбирался, пахал на кухне без выходных. Полагаю, найду, где устроиться. Сейчас день, в каком-нибудь кафе с вай-фаем посмотрю в интернете, что с жильём и работой. Или устроюсь куда-нибудь, или домой улечу.
— Давай, не пропадай, — произнёс Алексей. — Если совсем туго будет, обращайся в Российское консульство. Конечно, после такого шенгенскую визу проблематично будет получить, но кое-как до дома доберёшься.
— Спасибо, учту.
Ну вот, наконец, я сумел посмотреть на столицу Германии. Хоть какой-то плюс от всей этой дурно пахнущей истории. А от поместья я поскорее ушёл, пока в дурную башку Рязанщины не пришла идея не