Симулятор. Задача: выжить стр. 37
сторону переплывут и сделают такой вид, шо забору нашего не бачили. Ага, уже приплывали такие уроды! А после, когда их собака сторожей назад в озеро загнала, вопили, шо до властей дойдут и так не оставят...
Корки, короче, а не народ. Потому я, хоть и гнал очертя башку, уродов этих, в красных палатках, засек. Козлы бритые, повысовывались, один губастый, мне рожу скорчил, типа, шумно ему, говнюку. Потом — шшварк! Шишкой здоровенной в стекло запулили. Ну ни хрена себе, где это видано, блин?!
Пятка у меня сама на педаль легла, по инерции, но я сдержался. Только на повороте самом, пока руль выкручивал, еще раз обернулся.
Этот кретин кидал, тот, шо мне язык показывал. Сосунок, блин, а наглый, как танк, глазенки водянистые. Убил бы сукина сына, но некогда!
Ну некогда мне было, а жаль... Может, если бы тогда вылез, палатки бы их посшибал, иначе бы обернулось? Ерунда это все, конечно, но хрен его знает...
Корки, короче. Запомнил я шишку и глазенки наглые.
А потом стало некогда рассуждать, еле успевал в повороты вписываться. Если бы темнеть вдруг не начало, я бы заметил стекло. Уже задами пионерлагерь проскочил, там поровнее пошло, накатано вдоль болота. Навстречу — никого, ну, блин, и втопил до упора! Я фары
врубил, но слишком поздно оказалось. Сразу же вижу — навстречу фары летят! А как раз второй спуск по прямой начинался, по косогору, там бор прореженный, далеко видать, только все темнее и темнее становилось. Я никак врубиться не мог, что там на небе творится, то ли туча такая черная, чи шо...
И вдруг — разом стемнело. Я гадом буду — только вперед и смотрел, никуда больше, чтобы в кювет на скорости не завалиться, там сразу смерть, потому шо пни вывернутые, корнями наружу...
А мне в рожу — фары из темноты. А скорость на прямом участке — за восемьдесят. А может, и сто, я не смотрел.
Подушка, конешна, сработала, блин. Только я все равно от удара вырубился. Если бы не подушка — вообще каюк настал бы. Последнее, шо помню, — это как пол сминался и педали по ногам стукнули. Представил только, что зараз ноги оторвет, и вырубился.
Очухался — тишина, во рту кровищи полно, щеку прикусил или зуб выбил. Рука правая болит так, шо приподнять не могу, но ноги вроде целы. Ногами двигаю кое-как. И дышать тяжко, потому как харей в подушку ткнулся.
И тут слышу, вроде скребутся снаружи. Это Дед пришел, но я тогда не знал и заорал, как порося под ножом. Я решил, что это медведь белый ща мне хоботом мозги высосет...
— Товарищ, вы живы там? — спросил Дед.
Ну, корки, короче. Товарища себе нашел! Сам не пойму, как я его узнал. Видел-то всего раза три, и то издаля, нужен он мне больно! Я до сих пор толком не могу запомнить, як его кличут, то ли Сан Лексеевич, то ли Лексей Александрыч. Он с бидоном и палочкой, и в сапожках, ну чисто — леший. А запомнил его только потому, шо он истопником чи вроде как сторожем к соседям нанялся. Как раз к тому, справа, хату которого прежде моей ватой