Синие звезды стр. 42
стаканов чаю и бутылку сладкого шипучего лимонаду.
Сидели долго. Уже несколько раз обертывался Кирюшка: «Не пора ли?» Но часы на глаза не попадались, а тут еще пришли слепые баянисты. И хорошо, что турнул ребятишек официант, чтобы они зря не занимали столик.
Расторговавшийся Степашкин дяденька уже нетерпеливо поджидал запропастившегося племянника. Ярмарка быстро пустела.
— Поедем с нами, — предложил Фигурану Кирюшка. — Калюкин добрый: он и тебя подсадит.
Они побежали в гору, но на базе им сказали, что Калюкин уже уехал. Кирюшка спросил:
— Сколько времени?
Оказалось, что уже половина четвертого; как же так уже половина четвертого, когда еще совсем недавно было утро?
Помчались к «Дому колхозника», но там узнали, что и Сулин тоже только что уехал.
Кирюшка пал духом. Конечно, Калюкин решил, что Кирюшка поехал с Сулиным. А не дождавшийся Сулин понадеялся, что Кирюшка с Калюкиным.
— Айда! — предложил Фигуран. — Мы догоним.
— Пешком-то?
— Пешком догоним. Они по тракту, а мы возьмем по тропке, прямо через кладбище, через овраг. Нам версты три, а им верст восемь. Как раз поспеем. Еще дожидаться придется.
Через полчаса ребята поднялись на бугор. Дорога в Малаховку пролегала вдоль опушки. Но, насколько хватало глаза, ни позади, ни впереди подвод не было.
— Говорил я тебе, дожидаться придется, — сказал Фигуран и лег на охапку теплой сухой травы.
— А может быть, уже проспали?
— Садись. Никуда не проспали. На автомобилях, что ли?
Фигуран лежал и, чуть улыбаясь, смотрел в небо, как будто бы видел там что-то интересное.
Кирюшка тоже задрал голову, но ничего, кроме голубого, на небе не увидел.
— Ты чего, Фигуран?
— Что — чего? Ничего!
— Ну, ничего, — а все-таки?
Фигуран повернулся на бок и спросил:
— А что, Кирюшка, если бы ты был богатым, что бы ты сделал?
— Я бы не был богатым, — отказался Кирюшка. — На — что мне богатство? Я и так работать буду.
— А я вот не могу работать. Какой из горбатого работник? Если бы я был правителем, я бы всех горбатых велел утопить. Какой с них толк: ни землю пахать, ни на аэроплане летать, ни в Красную Армию… Человек должен быть прямой, а не скрюченный… Обязательно всех, всех велел бы в речку покидать! — уже со злобой докончил Фигуран и пристально посмотрел в глаза Кирюшке.
— Тебя бы в сумасшедший дом посадили, — убежденно ответил Кирюшка. — У нас на заводе тоже был один истопник, так он разделся голый, залез в бочонок с мазутом и поёт, поёт. Взяли его тогда и посадили.
— Дурак ты! — и рассердился и рассмеялся Фигуран. — Ему про одно, а он про… бочку.
— Ничего не дурак, — спокойно ответил Кирюшка и еще убежденнее заговорил: — А вот у нас на заводе Шамари — техник, тоже горбатый, а ему пятьсот рублей премии дали, орден да в парке статую с него слепили. Так прямо горбатого и поставили. Как живой… смеется. Он американский станок в слесарном поставил; никто не смог, а он смог. Что же, значит, по-твоему, и его утопить?.. Это пусть лучше буржуи тонут или лодыри, а рабочему человеку зачем? Он горбатый, а у него дочка не горбатая… Валька. У нас есть безрукий один — буденовец, и все его уважают: и директор и Бутаков. Это у буржуев