Библиотека

Синий город на Садовой стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

и сказал тихо:

– Я… не знаю. Я подумаю…

– Подумай, малыш…

Заплакал Федя, только когда пришел к Борису.

В тот вечер Борис явился к папе и маме Кроевым. Очень серьезный, подготовленный к разговору. И предложил вот что: раз уж они, Виктор Григорьевич и Татьяна Константиновна, решили разводиться, не надо Федю рвать на части. Пусть он тогда живет у него, у Бориса. У них в доме. Они привыкли друг к другу, и места хватит…

Мама всхлипнула, приоткрыла рот. Папа остановил ее взглядом. И ответил так же серьезно:

– Мы подумаем, Боря. До завтра. Ладно?

Федя же сказал родителям, давя в себе слезы:

– А

я к вам буду приходить в гости. По очереди…

Утром отец сообщил Феде, что их с мамой раздоры были делом временным. Что поделаешь, случается, мол, и со взрослыми людьми такое, жизнь – штука непростая. Но теперь они все обдумали… В общем, переезжать никому никуда не надо.

Потом уж Федя понял, что едва ли один короткий разговор с семилетним мальчишкой мог решительным образом повлиять на родителей. Наверно, оказалось многое другое. Но Борькины слова могли оказаться последней гирькой на чашке неустойчивых семейных весов…

По крайней мере, вечером папа взял Бориса за плечи, поставил перед собой и сказал тихонько:

– Спасибо тебе, Штурманок…

"Штурманок" – это от Штурмана. Такая была у Бориса фамилия. И Федя завидовал ему с детского сада: повезло же человеку иметь морское звание с рождения. Не какой-то там Кроев! И долго в голову Феде не приходило, что может быть у Борькиной фамилии какая-то другая, неприятная сторона.

Открылось это уже в третьем классе. Пришла им тогда в голову фантазия записаться в секцию самбо – чтобы, если кто полезет, уметь дать отпор по-научному. На дверях детского клуба "Факел" висело объявление о наборе в младшую группу. Тетя с красным лицом и недовольным голосом сидела у входа за столом. Она стала спрашивать – сперва у Бориса:

– Имя, фамилия?.. Школа?.. Адрес?.. Где работают родители?.. – И стала заполнять анкету.

Подошел коренастый дядька – с мускулами под спортивным костюмом, с короткой стрижкой, с полотенцем на толстой (дембильской) шее. Заглянул в анкету. Хмыкнул, сказал вполголоса тете:

– Ну, опять…

Штурман, Фурман, Авербах -

Все навязло на зубах… 

Учишь их, а потом они мотают за кордон…

Борька замигал растерянно, беззащитно.

У Феди мысли перетряхнулись в голове, вспомнились речи взрослых, беседы по телику. Он взял Бориса за рукав.

– Борь, айда отсюда… – И уже через плечо выдал дембилю: – Между прочим, есть еще одна национальность, международная. Фашисты называется…

– Ах ты… – зашипел тот, срывая полотенце. – Инна Андреевна, из какой они школы?

– Между прочим, из советской, – сказал Федя.

Уже на улице Борис виновато объяснил:

– Ты не думай, что я испугался ему ответить… Я просто не знал как… Потому что папа еврей, а мама у него русская. А у моей мамы отец был молдаванин, а ее мама – украинка. Баба Оксана… А меня никогда даже не спрашивали, кто я… А тут… этот…

Федя вспомнил, что в первом классе был у них Сашка Гринберг, славный такой, смирный, а потом вдруг сказали, что он с родителями уехал в Израиль…

– Борька! – Федю тряхнуло мгновенным страхом. – А вы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.