Синий город на Садовой стр. 115
"Что-что? Кронштейны, наверно?" – "Ой, да. Я помню, что какое-то слово придворное. А точно забыл…"
Борис вроде бы подсмеивался над Нилкой. Но Федя знал, что это не так. Дело ведь не в словах "уникальное существо", а в том, каким тоном они сказаны. Тон был сдержанно-ласковый и почему-то тревожный. Впрочем, тут же стало ясно почему. Борис проговорил уже без намека на улыбку:
– Знаешь, Федь, по-моему, его в школе затюкивают.
– Ты думаешь? – обеспокоился Федя.
– Толпа всегда изводит таких вот… на других не похожих. Тех, кто сдачи дать не может… Он же языкастый и откровенный. Небось перед учителями права качает, а одноклассники гогочут. И потом его же клюют…
Картина была правдоподобная. Так, скорее всего, и есть.
– Жалко, что он не в нашей школе…
– И не в Олиной, – вздохнул Борис. – Она тоже могла бы заступиться, если что.
– Ты думаешь? – опять сказал Федя с сомнением.
Борис глянул искоса:
– А что! Она же храбрая девчонка.
– С чего ты взял?
– Ну… вообще. Сережки вот, например… Это не каждый решится – уши прокалывать. В живое иголку толкать…
– Ох уж! Некоторые девчонки с младенчества сережки носят. Все они, что ли, ужасно храбрые? А наша Ксения? Тоже уши проколоты, а такой трусихи свет не видывал…
Борис несогласно молчал. Федя добавил:
– А ухо кольнуть – подумаешь! Все равно что укол тоненьким шприцем…
– Уколы-то в какое место ставят! А здесь – рядом с головным мозгом.
Можно было бы заметить, что собственный Борькин мозг вдруг потерял склонность к здравым суждениям. Или хотя бы сказать с ехидной подозрительностью: "Ох, Боренька…" Но хватило ума придержать язык. И Федя сказал другое:
– А здорово ты придумал – старые фотографии снять…
– Это потому, что я в плавании на старинные города насмотрелся, – с облегчением отозвался Борис. – А наш Устальск, если приглядеться, разве хуже?
Нилка сказал, что фотографий про старый город у них дома целый альбом.
– Пойдемте, покажу!
– Да ну, – заробела Оля. – Ввалится такая компания… Что родители скажут?
– А что они скажут? – удивился Нилка. – Люди по делу пришли! А кроме того, они сами хотели познакомиться… Только их сейчас, к сожалению, нет дома…
Когда пришли, Нилка выволок с антресолей в коридоре могучий, чуть не с себя ростом, альбом и ухнул на пол. Кажется, загудела вся двенадцатиэтажка.
– Сейчас опять лифт отключится, – заметил Федя.
Альбом развернули на диване, сдвинулись над ним…
Подымая страницами медленный ветер, Нилка перелистывал устальскую историю. Узнавались, хотя и не сразу, старые улицы. Кое-что похоже, а кое-что совсем не так.
Оказывается, на здании городской думы, где сейчас краеведческий музей, возвышалась
раньше пожарная каланча. В сквере перед Домом пионеров (бывшим дворянским собранием) стоял памятник царю Александру Второму. У памятника гуляли дамы в шляпах с цветами и в юбках до пят, бегали нарядные, по-старинному одетые мальчики и девочки с обручами… Где они теперь? Если и живы, то уже такие, как Анна Ивановна, что живет на два этажа выше Нилки…
А вот цирк с полотняным верхом на том месте, где теперь стадион… Хибары заводского поселка рядом с товарной станцией – там сейчас большущий микрорайон Сортировка…
– Смотрите, это церковь, которую сейчас ремонтируют! – узнал Федя. – Колокольню такую же опять построили!
– Забраться бы на нее, – предложил