Синий город на Садовой стр. 118
не будешь ведь все лето с повязкой ходить, это тоже бросается в глаза.
– Можно гольфы надевать, – посоветовала Оля. – Если тонкие, но не жарко…
– Мама не дает, нечего, говорит, зря трепать. Носочно-чулочные изделия по талонам, по две пары на квартал…
Оля деловито сказала:
– Бинт мы тебе найдем. Не могу же я снимать, как ты летишь в таких штанах. Они сольются с темным фоном, и останется от тебя половинка, выше пояса.
– Ничего не понимаю, – капризно сказал Нилка.
– Ты думаешь, как полеты в кино делают? Сперва человек, который будто летит, – он на черном фоне. А потом на ту же пленку снимают места, над которыми он пролетает…
– А! Комбинированная съемка!
– А ты думал, тебя будут с колокольни бросать? – засмеялся Федя.
А Борис вдруг вспомнил:
– Стоп! Нил, ты тогда сказал: "Я почти не научился летать". Как это – почти? А чуть-чуть, что ли, умеешь?
– Чуть-чуть умею, – совсем обыкновенно сообщил Нилка.
– Ну, Нил… – сказал Федя.
– То есть не летать. Но я, если прыгаю откуда-нибудь, могу приземлиться гораздо медленнее, чем по законам природы. Я это в себе год назад открыл…
– Ох и фантазер, – сказала Оля.
– Я понимаю, что вы не верите. Но я покажу. Только для этого надо с'сосредоточиться…
Когда пришли к Оле во двор, она велела мальчишкам идти в гараж и заправлять в бачок отснятую пленку.
– А я зайду на кухню, бутерброды с колбасой вам сделаю, а то ноги протянете.
– Ты изведешь на нас месячный колбасный паек, и тебе влетит от мамы, – забеспокоился Борис.
– Это вам пусть влетает от ваших мам. А у нас равноправие…
В гараже затворили ворота, выключили свет, и Федя зарядил пленку. А когда снова включили лампу, оказалось, что Нилка сидит на шкафу. Шкаф стоял поперек помещения и частично перегораживал его. Гараж был узкий, но высокий, и Нилка под потолком помещался свободно.
– Вот глядите! Сейчас я спланирую…
– Куда ты, балда! – перепугался Федя. –
Побьешь все! – На полу стояли банки с растворами.
– Ну, тогда на ту сторону… – Он перекинул ноги, толкнулся и ухнул вниз, пропал за шкафом.
В тот же миг Федя и Борис ждали стука об пол. Но стук этот раздался лишь через секунду после ожидаемого мгновения. Словно что-то и в самом деле задержало Нилку в падении.
Правда задержало? Странно… Федю даже холодком кольнуло. Он глянул на Бориса. Тот скреб затылок. Нилка с довольным лицом выбрался из-за шкафа:
– Ну?
– Ты, наверное, там штанами зацепился, – сказал Борис, чтобы приглушить свое недоумение.
– Или спарашютировал ими, – добавил Федя. Когда что-то непонятно, остается острить.
– Ну вас. Чего опять к моим штанам привязались…
– Потому что за тебя страдаем, как ты на себе этот инкубатор таскаешь, – сказал Федя. – Это же для здоровья вредно, когда перегрев паховой области. Знаешь, что там находится?
– Знаю, – без удивления откликнулся Нилка. – Железы внутренней секретности…
– Ох ты, чудо заморское! Не секретности, а секреции.
– Какая разница!
– И вот если их в детстве перегревать постоянно, знаешь, чем это кончится?
– Чем?
– Когда вырастешь, у тебя детей не будет.
Нилка озабоченно возвел брови:
– Что-то я о таком не слышал…
– Господи, а где ты мог слышать? Я-то услыхал в Степкином садике, там врач собрала родителей и лекцию им читала