Библиотека

Синий город на Садовой стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

Катерина в садике тоже: "Сейчас как всыплю, будете знать!.."

– Опять, что ли, руки распускает?

– А ты думал! Вчера как вляпала, аж зачесалось…

– За что?

– Мы с Дрюшкой подрались. Помнишь, толстый такой…

Федя всех в Степкиной группе помнил. Андрюшка Сотин был тихий, добродушный человек. И к тому же Степкин приятель.

– Ненормальные, да? Чего не поделили-то?

– А чего он… Услыхал где-то считалку дурацкую и целый день, как магнитофон… – Степка сердито, но с выражением прочитал:

Грузди, обаб-ки,

Рыжики, синяв-ки.

В лес пошел Степ-ка,

Ободрал… 

И, покосившись на дверь, Степка полным словом назвал то, что ободрал в лесу.

– А потом еще:

Не горюй, Степка,

Заживет… 

Федя хихикнул:

– Подумаешь. Это же детское народное творчество. С давних лет. Во всех садиках такие дразнилки. Даже интересно.

– Это если про других – интересно. А когда про себя…

– Без этого в детсаду не проживешь, – философски разъяснил Федя. – Сам небось знаешь, не первый год там…

– А тебя тоже дразнили?

– Естественно… "Дядя Федя съел медведя…"

Степка обрадованно подскочил у него на животе, и Федя опять охнул:

– Тихо ты, аппендикс выскочит…

– А ты вырежь, как у меня. – Степка потер на животе светлый рубец со следами-точками от ниток. Он гордился, что год назад перенес настоящую хирургическую операцию…

– Чтобы я свой родной аппендикс отдал добровольно? – возмутился Федя. – Брысь умываться!

– Счас… А Бориса тоже дразнили?

– Еще как! Хуже всех…

Ты иди все прямо, прямо,

Будет там помойна яма,

В яме той сидит Борис,

Он наелся дохлых крыс. 

– Мы с ним тогда и подружились первый раз, – вспомнил о раннем детстве Федя. – В средней группе. Я за него заступился, и мы двое… против толпы…

– А когда он приедет? Скоро?

– Через неделю, наверно. Если в Москве не задержится…

– Я про Бориса тоже стихи сочинил, – сообщил Степка.

Плачет Боря на заборе,

У него большее горе:

Мама не дает Бориске

Съесть холодные сосиски. 

Федя не пощадил автора:

– Это ведь

не твои стихи. Такие уже есть, только не про Бориса, а про киску…

– Ну и что! Я же переделал!

– Так нельзя. Настоящим поэтам за такие дела знаешь как попадает!..

– Я ведь еще не настоящий, – опять надул губы Степка.

– "Еще"… – усмехнулся Федя. Степкина склонность к рифмотворчеству была всем известна.

– А какие ты еще дразнилки знаешь? – ушел Степка от неприятной темы.

– Да такие же, наверно, как и вы там…

«Вова-корова, дай молока.

Сколько стоит?" – «Три пятака…» 

– Это все знают.

– А еще:

Игорешка-поварешка,

Недоварена картошка… 

– Ой, эту я не слыхал! – обрадовался Степка. – Игорешка у нас как раз есть!..

– Да ты что! – спохватился Федя. – Я тебе для этого, что ли, рассказываю? Чтобы ты людей изводил, да?

– Я же для запаса! Если они первые полезут!..

Ксения сунула голову в дверь:

– Да это что за лодыри! Еще и не думали одеваться!..

Федя дотянулся, взял со стула заряженный водяной пистолет и пустил в сестрицу струю. Ксения пообещала из-за двери:

– Подожди, попросишь еще нашивку…

– Ну Ксю-уша!.. – Федя вскочил, свалив на пол Степку. – Мы хорошие!..

Этот день с утра до вечера…

Красивый ярлык от иностранных шмоток нужен был, чтобы рассчитаться с Гугой.

Гуга – Федин одноклассник. Кличку свою он получил благодаря географичке Анне Григорьевне. Что-то ехидное сказал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.