Синий город на Садовой стр. 153
почему набросился на работницу интерната, которая проводила со своими воспитанниками экскурсию. Когда случайно проходивший там Щагов пытался выяснить, в чем тут дело, подросток набросился на него с оскорблениями, оказал сотруднику милиции злостное сопротивление и, будучи доставлен в отделение, продолжал вести себя вызывающе. Отказался назвать себя. А потом в комнате временного содержания без всякой причины травмировал другого задержанного каким-то химическим средством и бежал из милиции, что само по себе является преступлением, караемым по статьям таким-то и таким-то…
С точки зрения папы Штурмана, дело было иначе. Когда двенадцатилетний Федя Кроев и семилетний Степа Горецкий по заданию пионерской киностудии снимали эпизод для фильма, некая дама-воспитательница… Что, отец Евгений? Ах, супруга майора Новицкого? Спасибо за уточнение… Так вот, эта гражданка-супруга начала хлестать по щекам интернатского мальчонку Южакова. Федя и Степа, не ведая, что это, очевидно, новейшие приемы педагогики времен перестройки, бросились вступаться за мальчишку. Старший же лейтенант Щагов, смекнув, что "воспитательный" эпизод запечатлен кинокамерой, решил избавить супругу своего высокого начальника от возможных неприятностей… И правильно, что малыш увез камеру! А вот те, кто пытался организовать погоню, еще ответят! Мальчишка чуть не угробился, вон доказательства налицо! На коленях то есть… Кто сопротивлялся? Федька сопротивлялся? А что ему оставалось делать? Гражданин старший лейтенант вел себя не как милиционер, а как, простите, налетчик… Никто не оказал "налетчик", сказано – "как"… Куда поехать? В отделение? Составить протокол? Вам мало было мальчика?.. А вы не боитесь, что он, папа Штурман, обойдется там с кем-нибудь еще менее заботливо, чем Федя?.. Можете вызывать хоть целый батальон ОМОНа! При всех гримасах нашей демократии неприкосновенность депутатов еще никто не отменял… Да, депутат горсовета, представьте себе! Какая досада, да? И он, депутат Штурман, сегодня же положит на стол другому депутату, подполковнику Коноплеву, начальнику Прибрежного (бывшего Ворошиловского) райотдела па-а-адробное заявление о происшедшем… Кстати, отец Евгений, горсовет на днях рассмотрит письмо о передаче иконостаса, раз исполком
сам не берется решать этот вопрос… Что вы сказали, старший лейтенант? Мальчик сам виноват? Позвать и спросить?.. Отец Евгений, разве Федя в церкви?
Отец Евгений со всевозможной учтивостью разъяснил, что, хотя высокий интеллект, видимо, не является первоопределяющим качеством старшего лейтенанта Щагова, тот все же мог бы сообразить, что в церкви (как, возможно, и в милиции) не только парадный вход-выход. Есть еще и запасные…
Щагов что-то еще говорил о сопротивлении и бегстве. Папа Штурман о том, что, когда задерживают ребят, следует их немедленно передавать в детскую комнату, а не подсаживать к мальчишкам шпионов-уголовников (о чем опять же сообщил отец Евгений). Об этой "подсадке" будет разговор особый… Ах, применение "химических средств"? Это клопомор! А знаете про такое понятие – "необходимая оборона"?..
Пока обсудили все события, пока Федя вновь рассказал по порядку свои приключения, прошел еще час. И тут прискакал Нилка. В зеленых своих сапожках, со свитером под мышкой, с известием, что Слава надумал всерьез писать большую картину, а для него, для Нилки, сделает копию…
– А я там, на халупе-развалине, написал: "С'студия "Табурет"! Во-от такими буквами… А чего вы… такие? Случилось что-то, да?
Рассказали про все и Нилке. Он сел на чурбак.
– С'свинство какое…
– Этот Щагов еще поплатится, – сумрачно пообещал Степка.
– Да я