Синий город на Садовой стр. 198
себе. Особого интереса к нему не чувствовалось. Да и пленка почти вся уже была израсходована. Однако не сидеть же без дела, когда собрались вместе! И вскоре дело такое появилось. Настоящая радость. Город Синеград!
Кто его первый назвал так, потом уже и не помнили. А возник он однажды вечером, когда сидели у Оли и разговорились: какие кому снятся сны. Про это и раньше говорили, но как-то мельком и со смущением, а теперь будто распахнуло каждому душу. И оказалось – многое снится одинаково. То есть города и события сами по себе не похожи, но похожими оказались ощущения в таких снах – будто это и не сон вовсе, а особый, "параллельный" мир, куда ты приходишь как в любимую страну – настоящую, только окрашенную сокровенной тайной. Приходишь со сладким замиранием, ожиданием приключений и каких-то очень хороших встреч.
Выяснилось вскоре, что в этих Городах, которые каждый видит по-своему, есть и похожие места – улицы, площади, пристани. Стеклянные галереи над мостовыми…
Тогда Федя сказал, будто сделал еще один шаг в сказку:
– А давайте нарисуем карту…
Вот вам и "взрослые люди"! Ну, Нилка – тот еще туда-сюда, а остальные-то! Сидеть бы над алгеброй, писать сочинения про "Образ Пугачева в повести А.С. Пушкина "Капитанская дочка", готовить лабораторные работы
или хотя бы, как нормальным восьмиклассникам, толкаться на дискотеках и переписывать друг у друга кассеты с Майклом Джексоном! Так нет же! Взялись чертить план Синеграда – по всем правилам науки, отыскавши среди книг Олиного деда старинную "Картографiю" какого-то М.М. Белковского со множеством иллюстраций.
На большом ватманском листе начертили центр Синеграда. С площадью Случайных Пришельцев, с проспектом Спелых Апельсинов, с улицами Старых Моряков, Стеклянного Глобуса, Веселых Прогульщиков, Хромого Рыцаря, Корабельщиков и многими другими. С широкой рекой Рио-Флус и ее притоками Каменкой и Бумерангом. Над Каменкой дугой поднимался сложенный из гранита мост. Посреди моста построена была белая, с высокой шатровой башней церковь Павлика и Алеши – мальчиков из деревни Герасимовки и Зимнего дворца. Вообще-то это была церковь в память о всех погибших детях. Где-то же должны вспоминать о том, как гибли мальчишки и девчонки по вине озверевших взрослых – тех, кому хотелось воевать и добиваться власти…
В церковь на мосту взрослым разрешалось заходить только в сопровождении детей. И каждый мог зажечь лишь одну свечку – у бронзовой скульптуры Упавшего Барабанщика. Мальчик лежал на плоском камне, одной рукой старался дотянуться до откатившегося барабана, в другой сжимал последним усилием тонкие палочки… Как в песне "Последняя свеча", которую недавно спел ребятам Слава. Он даже согласился записать ее на кассету, но, конечно, не для телепередачи, а на память друзьям-"табуретовцам".
Теперь эту песню слушали иногда, и каждый раз шел по спине холодок. Слава пел глухо, и гитара рокотала, словно где-то в темной глубине.
Холодным пеплом замело их след,
Но мальчики стоят и ждут ответа -
Все те, кто среди войн и среди бед
Не дожил до пятнадцатого лета.
Их бесконечный строй угрюм и тих,
Шеренги – словно траурные ленты…
Так что же вы не взглянете на них,
Премьеры, полководцы, президенты?!
Все тише барабанщики стучат,
Но гаснущий их марш зовет к возмездью!
И вот горит последняя свеча,
Горит