Синий, как море стр. 5
ее, что ли, когда-нибудь? На досуге. Что-то я, кстати, уже грозился недавно сделать на досуге… Только что? А трахнуть, в смысле, для просветления мозгов. Только это палка о двух концах. У некоторых, наоборот, последние мозги странным образом мутнеют. Кстати!.. Что-то больно у нашей Сейлен мозги мутные… Уж не того ли я ее грешным делом уже? На досуге?
Как, даже этого не помню?
Все, принц Райдок. Иди-ка ты, парень, к маме, расскажи ей, что у тебя с головкой, и баиньки. Да попроси кого-нибудь, чтоб напомнили, где и как здесь писают, чтоб не пришлось менять пеленки. А в приличные места тебе пока
рано.
Или уже поздно. Что больше похоже на правду.
Сколько же мне все-таки лет? Уже из принципа интересно. На ощупь больше пятнадцати и меньше семидесяти. Но, может быть, кто-нибудь знает точнее?
Интересная мысль. Такие мысли надо думать, долго и со вкусом. Вот обернуться, например, и небрежно так спросить: «Милая Сейлен, к слову сказать, сколько мне лет?»
Вот тут ребенок точно решит, что над ним издеваются, и умрет с горя. Нетрах… Тс-сс.
Кстати, пытаясь собрать извилины в кучу, я здорово старею с каждой минутой, если судить по тому, как я думаю о Сейлен. Тетка. Бабища. Женщина. Девка… к-кобыла… Девчонка. Ребенок.
А я, черт побери, тогда кто?
И почему все-таки нельзя убивать драконов?
Ой, тля!.. Мать и мать твою! Это цветок такой, наверное, мать-и-мать… Но дело не в цветке, а в принципе. Почему это спрашивается, Айроу меня, принца Белого домена, назвала бароном Мрака? Это как-то, знаете ли, обидно — барон… Что ли, я ей какой барон безродный? Я же принц… вроде бы. И что такое Мрак? Марах — знаю: город такой есть, почти на границе Оранжевого и Желтого доменов. Но все-таки еще в Желтом. Незадолго до моего рождения из-за него здорово воевали. Город несколько раз переходил из рук в руки и был почти что стерт с лица земли. Но в конце концов Желтые Горцы его отбили, расположили в руинах гарнизон неслыханной силы — четыре полных Знамени, и варвары отступили. В книгах и хрониках это обзывается Марахским конфликтом, но на самом деле это была война. Необъявленная, недолгая, но страшная, какой бывают только войны. А в слове «конфликт» есть какая-то несерьезность, даже игрушечность. Вот если я сейчас Сейлен в голову поднос запущу, это будет конфликт. С памятью у меня конфликт и отнюдь не пограничный. По-моему, это какой-то акт гражданского неповиновения. В смысле моих мозгов мне же. Или вот с Айроу у меня конфликт.
А конфликт ли?
Парень, тебе не кажется, что это все-таки война?
В мыслях моих наступила продолжительная напряженная пауза. Ну почему, почему события сна кажутся такими важными?
Наконец я начал кое-что соображать. Проклятый сон выглядит таким реальным (или наоборот, реальность такой зыбкой) потому, что я воспринимаю их с равной степенью недоумения. Я не помню событий, предшествующих последним минутам сна, и плохо понимаю их. Но я и реальность плохо помню и понимаю! Значит, они для меня находятся в равном положении. И сон даже слегка предпочтительней, потому что был сначала. Вначале был сон…
К тому же, бредовость сна воспринимается, в общем, естественно, и не