Синий луч стр. 4
в Москву. Через неделю началась разработка карьера, куда Тропинин привел первую партию машин с оборудованием. День и ночь производились работы. Добытую руду немедленно вывозили на Урал.
Из Академии Тропинину сообщили, что он открыл очень ценный металл, но, как показали исследования, абсолютно не влияющий на процессы в металлургии. Предположение Бориса Антоновича, что «санит» явился причиной появления синего луча, в Академии тоже категорически отвергли. Тропинин снова побывал в пещере. С партией рабочих чуть не по крупинке перебрал землю, завалившую вход. Не обнаружил он и никаких признаков куртки, оставленной им в пещере во время грозы. Анализы воздуха, струившегося из большой трещины, появившейся после взрыва в глубине пещеры, не подтвердили наличия какого-либо газа.
Временами Борис Антонович соглашался с мнением ученых, что синий луч, виденный им, был выброшен из недр земли при громадной подвижке пластов. И все же ночи напролет искал состав жидкости, от действия которой «санит» (в Академии присвоили металлу другое название, но Тропинин до сих пор называл его по-своему) дает синий луч.
Шла война. Фашисты приближались к Донбассу. Институт, в котором работал Тропинин, эвакуировался на восток. Вместе с ним выехала из городка Крутые Горы и семья Тропинина. Квартира опустела. Борис Антонович перестал ходить домой, поселился в институте и бóльшую часть времени проводил в лаборатории в поисках синего луча. Свои расчеты и выводы он сжато записывал в книжку в ярко-зеленой обложке. Иногда забываясь, Тропинин на страницах записной книжки мечтал о будущем «санита», предполагая, что, используя синий луч, можно будет рыть каналы, пробивать в скалах туннели, расчищать в горах путь для железнодорожного полотна. Во всех этих догадках геолог исходил из простого расчета: при взрыве на Донце уцелела пещера, значит действие синего луча строго направленно. Мечтал… А иногда с гневом швырял листки, исписанные формулами химических соединений.
Шла война. Шахтерский городок покидали последние эшелоны. На улицах и площадях октябрьский ветер трепал обожженные утренними заморозками листья, тоскливо выл на опустевших заводских дворах, стонал в стальных переплетах копров. Земля вздрагивала от близкой артиллерийской канонады.
Борис Антонович сегодня был в военкомате, просил направить его в действующую армию. Снова отказ, снова приказано ехать на восток. Завтра вечером с последней машиной института он покинет родной город. Завтра?.. Он встал, походил по лаборатории. Сел и принялся составлять раствор. Влив последнее вещество, задумчиво глядя в окно, встряхнул колбочку.
Вдруг сильный взрыв неподалеку разорвавшегося снаряда потряс здание. Закачались люстры, жалобно звякнули на столе стеклянные пробирки, задребезжали оконные стекла. Тропинин, не меняя позы, прислушался. Издали донесся глухой шум. Нарастая, он приближался. На долю секунды показалось, что снаряд зацепил железные листы крыши и потащил их, гремя и взвизгивая. Вблизи раздался взрыв. Здание вновь встряхнуло.
«Артиллерийский обстрел? — выпрямляясь, прошептал Тропинин. — Так близко немцы?» — Он хотел подойти к телефону, позвонить секретарю райкома, справиться об обстановке, но взгляд его упал на колбочку с новым раствором, и геолог замер.
В колбочке переливалась серебристая жидкость. Точь-в-точь такая же, как и та, что выплеснулась из пещеры. Тропинин, предчувствуя разгадку появления синего луча, еле сдержал крик радости. Забыв обо всем, он торопливо схватил толстостенную стальную трубку, заваренную автогенной сваркой с одного конца, зажал ее в слесарные тиски, направив свободный конец в кирпичное основание