Библиотека

Синий треугольник стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

И тебя еще не встретил… этот…

— А если приеду снова? Он встретит?

— Если и встретит, что дальше? Опять в конце концов окажешься здесь. Колечко…

— Д-да, ситуация…

— Паршивая, — согласился он. — Поэтому говори скорее: развязать?

— Нет.

— Ты что, жить не хочешь?

— А они?

— Да пойми ты! — подскочил у меня в ногах Травяной Заяц. — Если тебя завтра… здесь… Их не станет тоже! Так и так!

— Тоже погибнут?

— Просто получится, что их не станет… Бестолочь ты все-таки. Что в детстве, что сейчас…

— Ты бы не ругался, а посоветовал что-нибудь, — беспомощно сказал я. — С учетом всех обстоятельств…

— Каких? — буркнул он, хотя все, конечно, понимал.

— Таких, что без этих ребятишек для меня смысла нет.

— Кто они тебе?

— Не знаю. Просто я и они — одно. Видно, такое мое предназначение. Кажется, называется «карма»…

— Бред это называется, — сказал Заяц. Но очень беспомощно.

— Значит, нет у тебя никакого совета?

— Только один. Скорей всего, бесполезный, но другого нету… Помни о патефоне.

— Что?

— Помни о патефоне! — звонким мальчишечьим голосом сказал Травяной и Песчаный Заяц. И пропал.

А дверь залязгала. Открылась.

— Выходи…

Я сбросил брезент. В дверь нехотя втекал мутный рассвет. Я пошел. Спина противно ныла (как в снах о старости). Ноги затекли и еле двигалась. Ясно было, что вырвать у кого-то оружие и сотворить кинотрюк с побегом — нечего и думать.

Два конвоира с винтовками повели меня в дальний край двора. Мы оказались в проходе между кирпичным забором и кирпичным же зданием без окон. Утыкался проход в стену, сложенную из могучих плах. В дереве было много черных дырок. «Не рикошетят, значит…» — мелькнуло у меня.

Было не очень страшно. Тоскливо только.

У кирпичного забора лежал высокий дощатый ящик. На нем стоял открытый патефон. («Думать о нем? Зачем?») Рядом с патефоном стояли несколько чинов — двое из них с портфелями. И все в фуражках с синим верхом и красными околышами. Среди них я узнал Задницу и Завхоза. Оба держали в опущенных руках револьверы.

— Стоять, — велел конвоир.

Один из чинов — седоватый, в интеллигентных очках — открыл коричневую папку. Глянул на меня поверх очков:

— Вы?.. — И назвал мое полное имя.

— Вы не ошиблись, — сказал я. Он вежливо кивнул и стал читать:

— Постановление Чрезвычайной тройки военного трибунала Ермильского Управления Наркомата внутренних дел. На основании закона о военном положении, статья номер…

Формальности соблюдают, с-суки…

Читал он недолго. Захлопнул папку и шагнул в сторону.

Сыро было, пасмурно, зябко.

— Вперед! — скомандовал другой незнакомый энкавэ-дэшник. Весь в скрипучих ремнях. Кивком велел мне идти к деревянной стене, в тупик.

Я сделал несколько шагов, но тут же обернулся. Чин в ремнях опускал блестящую мембрану на край пластинки. Патефон зашипел, фройлен кокетливо запела о весне.

— Марш! — сквозь песню снова крикнул чин. — Лицом к стене!

— Обойдешься, — сказал я.

У меня кружилась голова, и казалось, что я стою на краю громадного патефона — между диском и черным провалом-рупором, вделанным

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.