Сироша всех убьет стр. 2
порядке? — услышала я смутно знакомый голос.
Отплевываясь и отряхиваясь, я увидела на той самой горке-убийце своего одногруппника и соседа по общежитию — Кира. Ах да, он же пару раз пробегал мимо, пока я тащилась по трассе. Вот, наверное, снова догнал на очередном круге.
— Ты как? — снова спросил Кир, не дождавшись ответа.
— Лучше всех! — промычала я и разрыдалась.
Потому что никогда я не сдам этот проклятущий норматив, и щека болит, и нога поднывает, и лыжу сломала. Кир легко съехал ко мне, словно никакой горки и не было. Вжих — красиво так, как по телеку, ловко и грациозно. Я даже залюбовалась. Но Киру-то хорошо, он в этих краях родился, еще и среди аборигенов, так что он, небось, на лыжи встал, как только ходить научился. Я мельком вспомнила, что на самом-то деле никакой он не Кир, просто выговорить его настоящее чужское имя никто не пытался, вот и сократили для благозвучности.
Парень воткнул палки в снег, опустился рядом, причем лыжи ему совершенно не мешали, и почему-то схватил меня за правую ногу. Я немного опешила.
— Где болит? — спросил Кир, ведя ладонью по моей лодыжке к колену.
Ах, вот оно что. Наивный чужский парень думает, что реветь, сидя в сугробе, можно только переломав себе все кости.
Мне стало совестно. Не говорить же, что я разрыдалась в три ручья, потому что щеку о снег поцарапала.
— Вот тут, — соврала я, когда его ладонь скользнула мне под колено.
Выше не надо, спасибо. Да, я, как и положено северной девушке, в штанах, в рейтузах и в двух колготках, но все равно стало немного не по себе. Кир, хотя и чужь, а может, как раз благодаря этому, был нереально красивым мужчиной. Если бы не дикие повадки, по нему сохла бы вся женская часть нашего биофака. А так он был героем сладких грез только каждой второй девчонки. Я, кстати, к армии его поклонниц не принадлежала. Я из зубрилок и заучек. Моя единственная любовь — биология.
Кир осторожно ощупал мое колено.
— Ничего не сломано, — сказал он, подняв на меня свои раскосые черные глаза.
Я и сама знала, что не сломано, иначе бы болело гораздо сильнее, но не признаваться же в этом вот так сразу.
— А ты что у нас, врач? — буркнула я и сразу же об этом пожалела.
Кир метнул в меня убийственный взгляд. Как же я могла забыть! Половина биофака — неудавшиеся врачи. Те, кому не хватило смелости или баллов для медунивера. Ко мне это, само собой, не относится, я выбрала биологию вполне осознанно и ожидаемо, а вот наш сын снегов, по всей видимости, мечтал о славе доктора Хауса. Я в шоке. С его успеваемостью он и на не самый популярный биофак чудом попал. И тем же чудом до сих пор не вылетел.
— Хотя ты прав, ногу я не сломала, я сломала лыжу, — я попыталась быстро сменить тему, — и немного ударилась.
— Давай посмотрю, — Кир высвободил мою ногу из крепления.
Вот на что там смотреть? Даже мне понятно, что лыжа должна быть одним куском, а не двумя.
— Как ты так? — спросил парень.
— С горки неудачно съехала, — призналась я.
— С какой горки? — Кир недоуменно