Система мира стр. 190

а излишки тепла согревают рудокопов. Пока всё работает, как задумано. Когда-нибудь Система даст сбой из-за погрешностей, которые вкрались в неё, несмотря на все усилия Каролины и Даниеля. Может быть, тогда потребуются волшебники нового рода. Но — может быть, потому, что он стар, и потому, что его ждёт шлюпка — остаётся признать, что какая-никакая система, пусть ущербная и обречённая, лучше, чем вечное барахтанье в ядовитом приливе ртути, из которого всё родилось.

Даниель завершил своё дело.

— Я отправляюсь домой, — говорит он.

Всё сие я теперь опубликовал, не ради общественного блага (ибо не в моих слабых силах ему способствовать), но дабы потрафить брату-книгопродавцу. Прибыль в его ремесле зависит главным образом от числа отпечатанных экземпляров, а век наш стремится более к удовлетворению любопытства, нежели к пользе. Такого рода памфлеты могут расходиться, в то время как творения более глубокие и основательные останутся нераспроданными.

Послесловие

«Барочный цикл» был бы немыслим — в самом буквальном смысле слова, — если бы не усилия учёных, путешественников, рассказчиков, поэтов, художников, проповедников, памфлетистов, картографов и переводчиков от эры Уилкинса и Яна Коменского до нынешнего дня. Малая часть их перечислена ниже. Некоторые жили триста лет назад, другие живут сейчас. Мне немного страшно оглашать имена последних, поскольку теперь найти человека куда легче, чем раньше, и я опасаюсь, как бы им не стали докучать. Почти все, способные прочесть трёхтысячестраничный роман, включая страницы благодарностей, понимают, что не надо приставать к людям, на них упомянутым, но всегда есть редкие исключения: если вы из их числа, пожалуйста, оставьте этих людей в покое! Ничто бы не началось, если бы не счастливая случайность: разговоре Джорджем Дайсоном и Стивеном Хорстом. Кардинальные изменения, столь же непредвиденные, были внесены Пирсом Бернсил-Холлом, высидевшим безобразно длинную лекцию вашего покорного в Кембридже в 2002 году.

Следующие учёные (в алфавитном порядке) проделали работу, существенную для написания этой книги. Я хочу отдать им должное, хоть и осознаю, что тех из них, кто живёт сейчас и решит прочесть роман, может огорчить моя склонность постоянно злоупотреблять правом автора на художественную вольность. Это Фрэнк Доусон Адамс, Дэвид Андердаун, Джулиан Барбур, Брайан Беван, Питер Л. Бернстейн, Оливье Бернье, Дж. М. Битти, Роджер Ли Браун, сэр Арчибальд Гейки, Давид М. Гитлиц, Генри и Барбара ван дер Зее, Флориан Кайори, Дэвид Кан, Генри Кармен, Джон Мейнард Кейнс, Марк Кишлански, Меир Кон, Гейл Э. Кристиансон, Мария Кролл, Эндрю Лосски, Роберт К. Масси, Николас Мейхью, Бертран Рассел, X. Стенли Редгроув, Джон Рид, Г. Симмс, Ли Смолин, Уильям Спенсер, Хью Томас, Ричард Уэстфолл, Д.Т. Уайтсайд, Морин Уолтер, А. Руперт Холл, Джон Э.Н. Херси, Барбара Дж. Шапиро, Ганс Георг Шульте-Альберт, Э.Дж. Эйтон, Морис Эшли. Хотя биография Гука, написанная Лайзой Джардин, вышла слишком поздно, чтобы повлиять на проект, её тоже следует упомянуть просто в надежде, что желающие больше узнать об этом периоде прочтут книгу. А также Карла Циммера с его недавней биографией Томаса Уиллиса и Владимира Арнольда с его работой «Гюйгенс и Барроу, Ньютон и Гук». Здесь нет места, чтобы упомянуть отдельные книги, но для нескольких я сделаю исключение; это «Цивилизация и капитализм» Фернана Броделя, шеститомная биография Мальборо сэра Уинстона Черчилля,