Сказание о верном друге стр. 148
смея взглянуть в недобрые лица соплеменников.
– Убить его, как он убил Мудрого Ауна!
– Бросить его в пещеру предков и завалить вход!
– Прогнать его вон, пусть тигр сожрет злодея!..
Со всех сторон неслись суровые приговоры, один страшнее другого. Поднял руку вождь.
– Завет предков не велит проливать кровь соплеменника, даже сделавшего зло… Пусть он останется здесь один, когда мы уйдем.
– Хорошо сказано!
– Оставим его здесь!
– Не загрязним рук своих его кровью!..
– Надо дать ему новое, плохое имя, – послышался твердый голос.
– Верно, – ответил Большой Орел. – Кто неправильно говорил слово предков?
– Ворон, Ворон! – загремело в ответ.
– Кто прятал в скалах добычу племени?
– Ворон, Ворон, Ворон!
– Кто убил Мудрого Ауна, соплеменника нашего?
– Ворон! – единым дыханием загремели голоса.
– Как мы теперь назовем его?
– Пусть называется Змея, – предложил Коготь.
– Нет, это обидит змей, и они сделают нам зло. Пусть называется непонятно – Вор.
Вот как родилось это постыдное слово.
– Я останусь с ним, – негромко сказала Зурра.
– Это справедливо, – откликнулся вождь. – Жена не должна покидать мужа, разве только в смерти.
– Вуа-а! – застонал Зурр. – И Олень с тобой, мать.
– Нет. Ты, Олень, живи с людьми. Ты чист, как этот Новый Огонь, среди людей ты таким и останешься…
– А теперь, Уруна, умертви оскверненный огонь! – приказал Большой Орел.
Старуха вошла в пещеру. Там, на широком камне, полузасыпанном золой, горел старый Огонь, который они принесли с собой из последнего перехода, древний Огонь племени, переживший не одну короткую человеческую жизнь.
Сколько солнц миновало со времени его рождения? Не счесть. Неустанно, днем и ночью, подкармливала его оглохшая больная женщина, лишь изредка перепоручая это одной из соплеменниц. Уруна присела рядом и остановила ее руку с очерёдным полешком, жестом указала на большой веселый костер снаружи.
Так и сидели они вдвоем, две старые женщины, глядя, как постепенно опали жаркие язычки пламени, как голубоватым прахом подернулись красные угли, как свет этих углей тускнел, прячась под толстым слоем сизого, а затем белесого пепла.
И когда старый Огонь умер, больная женщина в невыразимой тоске легла на теплую еще золу и застонала, будто умер ее детеныш.
Но горевала о старом Огне только глухая, которая ничего не знала о последних событиях в племени, не интересовалась ими.
– Огонь зла умер! – крикнула Уруна и ударила в жреческий тум-тум.
И люди, впервые за многие луны, почувствовали желание поплясать, повеселиться так же остро, как чувствовали они голод все это время.
УДИВИТЕЛЬНАЯ, СЧАСТЛИВАЯ ОХОТАКосыми лучами солнце скользнуло по волнам бурливой реки и позолотило верхушки деревьев мрачного леса, когда охотники вышли на промысел.
От нового, чистого огня Лан возжег факел: пусть удачной будет охота! Зурр прихватил с собой небольшую вязанку запасных факелов. Мальчики привыкли брать с собой огонь.
Охотники подивились этому, но виду не подали. После того как Лан сотворил великое чудо рождения Нового Огня, ни один охотник не считал себя вправе сомневаться в правильности всех его действий и поступков.
Этим утром, впервые со времени возвращения, Лан вспомнил о друге, о соба.
Рыжий волк исчез. Может быть, он нашел родную стаю и больше не вернется, может быть, погиб в схватке с сильным зверем.
На душе у мальчика стало муторно и беспокойно. Как он не подумал раньше о