Сказание об Оками 2 стр. 154
от малейшего намека. Румянец, однако, не повод забывать о вежливости.
- Спасибо за предупреждение, АНБУ-сан. Конечно, я бы никогда не совершил подобной глупости. Я поговорю с Оками-сан и разъясню ей, почему клан меня никогда не отпустит.
Надо же, что придумала, дерзкая девчонка. Замуж ей… Хотя… план, конечно, глупый, но Умино Оками Хатиро нравилась. Ее манеры и речь, конечно, отвратительны, а внешность откровенно спорная. Провокационная прическа, то лысая, то с окрашенными в яркий цвет волосами. Татуировки. Небрежная манера одеваться. Такое ощущение, что ее совсем не заботит то, как Оками выглядит со стороны. Но Хьюга видел больше. Нет, не субтильное тело, покрытое еще большим числом ужасных отвратительных татуировок, которое скрывается под одеждой. Его парень тоже видел, но голые тела перестали представлять для него интерес уже в первые дни после пробуждения бьякугана.
Самое интересное и самое прекрасное скрывалось внутри. Система циркуляции чакры у этой девочки выглядит просто восхитительно. Настолько гармоничная и правильная, что Хатиро и не представлял, что такое возможно. Шедевр! Вот где истинная красота. Он иногда специально активировал бьякуган, просто чтобы полюбоваться на идеально плавные выверенные потоки чакры, текущие по ее каналам. И Хьюга не замечал у нее тенкецу, узлов накопления и точек высвобождения чакры. Как такое возможно - он не понимал. Даже у самурая, Миуры-сана, микроскопические тенкецу в районе ладоней он разглядел, но не у Оками. Казалось, для нее было естественно высвобождать чакру непосредственно из каналов. Поразительно! Невероятно! Нужно будет узнать, как Оками-сан того добилась. Умение испускать чакру из любых тенкецу, а не только из точек на руках и ногах, считается для Хьюга ключевым, не менее важным, чем семейное додзюцу. Подобный секрет может быть очень интересным для клана. А что, если это как раз та информация, которая сможет оказаться ценой для его, Хьюга Хатиро, личной свободы?
Умино Каноно
Сегодня у нее разыгралась мигрень, не позволяющая сосредоточиться решительно ни на чем. Женщина помассировала виски. Испробовала, казалось бы, проверенный метод - закрыть глаза и через веки слегка надавить пальцами на глазные яблоки. Обычно ей помогало, но не сегодня. Сегодня был плохой день, неудачный.
С трудом поднявшись со своей кровати, к чести тех, кто ее тут обустроил, очень удобной, она дошла до дальней части комнаты, где находился мольберт, и попробовала поработать.
Ну нет! Это освещение никуда не годилось! Как вообще можно писать картины при настолько искусственном свете, который, к тому же, как ей казалось, периодически то синит, то желтит, а то и вовсе начинает мерцать. В этом наверняка и проблема, причина головных болей. Нормальный солнечный свет - вот что стало бы лучшим лекарством.
С наполовину законченного портрета на нее смотрел Фумито. Сейчас он наверняка вырос, возмужал, но Каноно запомнила сына таким. Худощавым подростком, из-за изящных черт лица и роскошной гривы красных волос похожим немного на девушку. Умино Акай, ее муж, всегда пилил жену за то, что помогает сыну ухаживать за прической, предлагал обрезать волосы под корень или вовсе побрить парня налысо. Грубоватый он был. Зато заботливый, и вырастил Фумито настоящим мужчиной. Был. Мужа она любила всем сердцем, почти также сильно, как и сына. Вдова не удержала слезинку, которая упала на палитру для красок и