Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки стр. 46
завтра рано утром выведем детей в самую чащу леса, там разведём огонёк и дадим ещё по кусочку хлеба в запас, а затем уйдём на работу и оставим их там одних. Они оттуда не найдут дороги домой, и мы от них избавимся.
– Нет, жёнушка, – сказал муж, – этого я не сделаю. Невмоготу мне своих деток в лесу одних оставлять – ещё, пожалуй, придут дикие звери да и растерзают.
– Так разве же лучше будет, – отвечала она, – если мы все четверо станем умирать от голода?
И до тех пор его пилила, что он, наконец, согласился.
– А всё же жалко мне бедных деток, – сказал он.
А дети-то с голоду тоже заснуть не могли и слышали всё, что мачеха говорила их отцу. Гретель заплакала горькими слезами и сказала Гензелю:
– Пропали наши головы!
– Полно, Гретель, – сказал Гензель, – не печалься! Я как-нибудь ухитрюсь помочь беде.
И когда отец с мачехой уснули, он поднялся с постели, отворил дверь, да и выскользнул из дома.
Месяц светил ярко, и белые камешки, которых много валялось перед домом, блестели, словно монетки. Гензель наклонился и столько набрал их в карман, сколько влезть могло. Потом вернулся домой и сказал сестре:
– Успокойся и усни: Бог нас не оставит.
И улёгся в свою постельку.
Чуть только стало светать, ещё и солнце не всходило – пришла к детям мачеха и стала их будить:
– Ну, ну, поднимайтесь, лентяи, пойдём в лес за дровами.
Затем она дала каждому по кусочку хлеба на обед и сказала:
– Вот вам хлеб на обед, только смотрите, прежде обеда его не съешьте, ведь уж больше-то вы ничего не получите.
Гретель взяла хлеб к себе в фартучек, потому что у Гензеля карман был полнёхонек камней. И они все вместе направились в лес.
Пройдя немного, Гензель приостановился и оглянулся на дом, и потом ещё и ещё раз.
Отец спросил его:
– Гензель, что ты всё зеваешь и отстаёшь? Изволь-ка прибавить шагу.
– Ах, батюшка, – сказал Гензель, – я всё смотрю на свою белую кошечку: сидит она на крыше, словно со мной прощается.
Мачеха сказала:
– Да это вовсе и не кошечка твоя, а белая труба блестит на солнце.
А Гензель и не думал смотреть на кошечку, он всё только потихонечку выбрасывал на дорогу из своего кармана по камешку.
Когда они пришли в чащу леса, отец сказал:
– Ну, собирайте, детки, валежник, а я разведу вам огонёк, чтобы вы не озябли.
Гензель и Гретель натаскали хворосту и навалили его гора-горой. Костёр запалили, и, когда огонь разгорелся, мачеха сказала:
– Прилягте к огоньку, детки, и отдохните; а мы пойдём в лес и нарубим дров. Когда мы закончим работу, то вернёмся к вам и возьмём с собой.
Гензель и Гретель сидели у огня, и, когда наступил час обеда, они съели свои кусочки хлеба. А так как им слышны были удары топора, то они и подумали, что их отец где-нибудь тут же, недалеко.
А постукивал-то вовсе не топор, а простой сук, который отец подвязал к сухому дереву: его ветром раскачивало и ударяло о дерево.
Сидели они, сидели, стали у них глаза слипаться от усталости, и они крепко уснули.
Когда же они проснулись, кругом была тёмная ночь.