Сказки немецких писателей стр. 56
лицо, так что тот отпрянул, выпустив из рук свою жертву.
Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную Клару. Она была спасена. И вот Натанаэль стал метаться по галерее, скакать и кричать: «Огненный круг, крутись, крутись? Огненный круг, крутись, крутись!» На его дикие вопли стал сбегаться народ; в толпе маячила долговязая фигура адвоката Коппелиуса, который только что воротился в город и той же дорогой пришел на рынок. Собирались взойти на башню, чтобы связать безумного, но Коппелиус сказал со смехом: «Ха-ха, повремените малость, он спустится сам», — и стал глядеть вместе со всеми. Внезапно Натанаэль стал недвижим, словно оцепенев, свесился вниз, завидел Коппелиуса и с пронзительным воплем: «А… Глаза! Хорош глаза!..» — прыгнул через перила.
Когда Натанаэль с размозженной головой упал на мостовую, Коппелиус исчез в толпе.
Уверяют, что спустя много лет в отдаленной местности видели Клару, сидевшую перед красивым загородным домом рука об руку с приветливым мужем, а подле них играли двое резвых мальчуганов. Отсюда можно заключить, что Клара наконец обрела семейное счастье, какое отвечало её веселому, жизнерадостному нраву и какое бы ей никогда не доставил смятенный Натанаэль.
ИСТОРИЯ О ПРОПАВШЕМ ОТРАЖЕНИИНаконец-то настал долгожданный день, когда Эразм Спикер смог исполнить свое желание, которое лелеял всю жизнь.
С радостным сердцем (и тяжелым кошельком) уселся он в карету, спеша покинуть свою северную родину и устремиться в прекрасную теплую Италию.
Славная, кроткая его женушка, проливая реки слез, подняла к окошку кареты маленького Расмуса, тщательно утерев ему перед тем рот и носик, чтобы отец хорошенько расцеловал малыша напоследок.
— Прощай, дорогой мой Эразм! — проговорила жена сквозь слезы. — Я буду добросовестно хранить наш домашний очаг, ты же прилежно обо мне думай, будь мне верен, да смотри не потеряй своей красивой шляпы, если по обыкновению задремлешь в дороге у открытого окошка.
Все это Спикер с готовностью обещал.
В прекрасной Флоренции Спикер повстречал соотечественников — они радовались жизни, с пылом юности предаваясь роскошным наслаждениям, которые в изобилии предоставляет сей великолепный край. Спикер оказался превосходным товарищем в этих делах, и начались всевозможные увеселения и пирушки, причем удивительно живой ум Спикера и его умение вносить осмысленность в самые буйные забавы придавали им особый размах. Как-то раз эти молодые люди (а Эразма, двадцати семи лет от роду, смело можно к ним причислить) поздним вечером устроили особенно веселый праздник в ярко освещённом боскете одного пышного и благоухающего сада. Все, кроме Эразма, привели с собой прелестных итальянских донн. Мужчины расхаживали в изящном старинном немецком платье, а женщины все были в ярких сверкающих одеяниях, у каждой — на свой особый манер и совершенно сказочных, отчего все они казались прелестными ожившими цветами.
То и дело одна из красавиц принималась петь итальянские любовные песни, перебирая струны мандолины, и тогда в ответ мужчины под веселый звон бокалов, наполненных сиракузским вином, дружно запевали по-немецки удалую застольную.
Что и говорить, Италия — страна любви. Вечерний ветерок шелестел листвой, словно бы томно вздыхая, весь сад был напоен благоуханием жасмина и померанцев, исполненным любовной неги, и в волнах этого сладостного аромата резвились шаловливые итальянки, привольно и задорно, с тем тонким дразнящим озорством, что свойственно одним лишь дочерям Италии. Веселье становилось всё
более