Сказки немецких писателей стр. 6
не раз слыхали это имя. Ступай вверх по течению, откуда мы пришли, там ты узнаешь больше.
Цветы и родничок улыбнулись, предложили юноше свежей воды и заспешили дальше. Гиацинт послушался их совета. Он шел, неустанно расспрашивая всех о богине, и наконец пришел к тому жилищу, которое так долго разыскивал, — оно притаилось под кронами пальм и других редких деревьев. Сердце юноши забилось в бесконечном томлении, и сладостный робкий трепет охватил его в этой обители вечного лета. В волнах небесного благоухания Гиацинт забылся сном, ибо лишь сновидение могло открыть ему святая святых. Чудный сон вел его через нескончаемые покои, полные диковинных вещей, поток чарующих звуков нес Гиацинта. Всё вокруг казалось знакомым и близким и вместе с тем исполненным дивного великолепия, но вот последняя тень земного исчезла, словно растаяла в воздухе, и Гиацинт предстал перед небесной девой. Вот поднял он её легкий блистающий покров, и… Розочка упала к нему на грудь! Далекая музыка окутала тайной их встречу, излияния сердечной тоски, оградив их восхитительный приют от всего чуждого.
Гиацинт и Розочка прожили долгую жизнь в окружении счастливых родных и верных друзей, а старую лесную кудесницу за мудрый совет благодарило великое множество их внучат — ведь в те времена у людей рождалось столько детей, сколько они хотели.
ЛЮДВИГ ТИК
РУНЕНБЕРГСидел однажды некий молодой охотник в самой глубине гор у расставленных птичьих силков, погруженный в глубокое раздумье, а в тишине его одиночества раздавался шум вод и леса. Размышлял он о своей судьбе, о том, как покинул в свои младые годы и отца, и матушку, и край свой родной, и всех друзей из своей деревни в поисках мест незнакомых, ибо хотел он удалиться из круга однообразной обыденности, и теперь с удивлением обнаружил, что сидит здесь, среди гор. Высокие облака проплывали по небу и исчезали за горами. Пели в кустах птицы, и эхо отвечало им. Он медленно пошел
вниз по склону горы и спустился наконец на землю у ручья, который с бормотанием струился среди острых камешков. Стал он вслушиваться в переменчивую мелодию воды, и почудилось ему, будто волны на неведомом языке говорят ему обо всём, что для него важно, и глубоко опечалился он, что не может понять их речи. Тогда юноша снова огляделся вокруг и напомнил себе, что он бодр и счастлив; постарался отбросить сомнения и громким голосом запел охотничью песню:
На охоту, как влюбленный, Пылкий юноша идет:Вожделенный, потаенный. Зверь в листве вечнозеленойНепременно промелькнет.Рог, трубящий полногласно, Голоса послушных псов —Одиночество прекрасно,И тропа небезопаснаПосреди ночных лесов.Землю пашут пусть крестьяне, Рыбу ловят рыбаки,Но никто в рассветной раниНе знавал очарованья,И восторга, и тоски.И надежды — в той же мере, Как охотник удалой, —Он охотится на зверя, Артемиде душу зверяИ любви своей былой.Покуда он пел, солнце опустилось ещё ниже и широкие тени легли поперек узкого ущелья. Освежающие сумерки неслышно расползались по земле, и лишь верхушки дерев да округлые вершины гор золотились в вечернем свете. На душе у Кристиана становилось всё тяжелее, не хотелось ему возвращаться назад к птичьим силкам, но и оставаться здесь тоже не хотелось; он почувствовал себя таким одиноким, и одолела его тоска по людям. Как хотел бы он теперь взглянуть