Сказки немецких писателей стр. 617
из главных государственных умов. — Сколько денег понадобится на эту хорошенькую шуточку?
— Один биллион долларов, — спокойно ответил милый, славный старичок. — В одном миллиарде тысяча миллионов, а в одном биллионе — тысяча миллиардов. Речь идет о единице с двенадцатью нулями, — сказал он и снова принялся пыхтеть своей коротенькой сигарой.
— Да вы что, совсем рехнулись? — выкрикнул кто-то. Это был ещё один главный государственный ум.
Милый, славный старичок выпрямился и посмотрел удивленно на горлопана.
— С чего вы взяли? — спросил он. — Конечно, речь идет о крупной сумме денег. Но ведь на последнюю войну, как показывает статистика, ушло ровно столько же!
Что тут началось — захохотали-засмеялись государственные умы и главные государственные умы. Прямо рев стоял в зале. Кто себя по ляжкам хлопает, кто соседа по коленке, кто визжит как зарезанный, кто слезы вытирает от смеха.
Милый славный старичок недоуменно переводил взгляд с одного на другого.
— Я не вполне понимаю причину вашего безудержного веселья, — сказал он, — не будете ли вы так любезны разъяснить мне, что вас так развеселило. Если долгая война стоила один биллион долларов, почему не может столько же стоить долгий мир? И что же, ради бога, здесь такого смешного?
Тут уж засмеялись они пуще прежнего. Это был прямо сатанинский хохот. Один даже не усидел на месте, подскочил и крикнул из последних сил:
— Дурья вы башка! Война — война ведь это совсем другое дело!
Все эти государственные умы, милый, славный старичок и их веселая беседа — всё это, конечно, выдумка. А вот то, что последняя война обошлась в один биллион долларов, и то, что на эту сумму можно много всего построить, это как раз, по данным американской статистики, опубликованным во «Франкфуртских новостях», — чистейшая правда.
СКАЗКА О СЧАСТЬЕЛет семьдесят ему точно было, тому старику, что сидел напротив меня в прокуренной пивнушке. Его волосы словно припорошило снегом, а глаза блестели, будто свежезалитый каток.
— Боже мой, сколько на свете глупых людей! — сказал он и так тряхнул головой, что я подумал было, что снежинки сейчас закружатся над его головой. — Ведь счастье, в конце концов, не палка твердокопченой колбасы, от которой можно каждый день отрезать по кусочку.
— Это точно, — ответил я, — как ни крути, а счастье копченым и не пахнет. Хотя…
— Хотя что?
— Хотя у вас именно такой вид, как будто дома в кладовке висит у вас целый окорок счастья.
— Я — исключение, — сказал он и отхлебнул пива. — Со мной случай особый. Дело в том, что я человек, у которого есть в запасе одно желание.
Он испытующе посмотрел мне в лицо, а потом поведал свою историю.
— Это было много лет тому назад, — начал он и подпер голову руками, — очень много. Сорок лет назад. Я был ещё совсем молод и страдал жизнью, как флюсом. И вот однажды сижу я среди бела дня в парке на зеленой скамейке; тут подсел ко мне пожилой человек и говорит, как бы между прочим: «Ну, хорошо. Мы тут подумали немножко… Так и быть, мы позволим тебе загадать три желания». Я уткнулся в газету и сделал вид, что ничего не слышал. «Можешь пожелать всё, что угодно, — продолжал он, — самую красивую женщину, или денег, сколько ни у кого