Сказочник стр. 2
и волновал воображение, однако не шокировал и не заставлял болезненно морщиться даже ценителя простоты и строгих линий.
Леонард Траунстайн расположился в удобном кресле; владелец конторы устроился напротив. В углу кабинета, на уютном диванчике сидел ещё один человек, которого частный детектив представил как консультанта. Надо признать, присутствие этого консультанта вызвало у мистера Траунстайна немалое изумление. Нечасто в офисах у сыщиков можно встретить католического священника; эта порода людей, по твёрдому убеждению Леонарда, обитала в помещениях, скорее, строгих, тёмных и полупустых, вроде громадин католических соборов или, на худой конец, в вонючих и маленьких тюремных камерах, где грешники поверяют духовнику последние тайны перед неминуемой смертью. Отец Браун (так звали удивительного помощника месье Фламбо) более всего напоминал виноградину или же пончик, который с двух сторон обмакнули в шоколадный соус — круглощёкий, пухлый, с невинно-беспомощным выражением лица и сонно моргающими маленькими глазками. Какая уж тут помощь, скептически подумал мистер Траунстайн, однако смолчал, дабы не раздражать хозяина кабинета.
На столе месье Фламбо уже лежала пухлая папка с газетными вырезками — детектив хорошо подготовился к визиту богатого клиента. Душераздирающая история «спящей красавицы» в своё время сильно взволновала газетчиков, и репортёры стаями мух вились возле Хорнтон-лоджа.
Встреча началась с подобающих случаю соболезнований. Леонард Траунстайн принял их более-менее спокойно —
он уже привык за два месяца к тому, что его душевную рану всё время бередят. Маленький священник безразлично сидел в углу, и мистер Траунстайн, пожалуй, был ему за это благодарен.
Покончив с необходимыми церемониями, месье Фламбо перешёл непосредственно к делу.
— Журналисты много писали об обстоятельствах трагической кончины мисс Хартли. Могу ли я в полной мере опираться на их репортажи?
— Право, не знаю, — растерянно пожал плечами мистер Траунстайн. — В последнее время я мало следил за публикациями относительно Друзиллы… поймите меня правильно, я видел её тело собственными глазами, сразу после смерти, её руки даже не успели толком остыть… ещё и читать про это оказалось слишком мучительным занятием. А две другие девушки не слишком-то заинтересовали прессу.
Месье Фламбо понимающе и участливо кивнул.
— В таком случае, я вынужден попросить вас снова вспомнить ту ужасную сцену. Понимаю, что вам будет нелегко…
— Оставьте, — отмахнулся Леонард. — Нелегко мне было в самый первый раз, когда основное подозрение пало на меня.
— Полиция подозревала вас? — изогнул бровь месье Фламбо. Леонард пожал плечами и деланно беззаботным тоном ответил:
— Насколько я понимаю, это обычная полицейская практика: в убийстве виновен либо муж, либо жених, либо любовник, либо наследник. Любовника у Друзиллы не было — по крайней мере, ни мне, ни полиции, ни сэру Томасу его обнаружить не удалось, а деревенские сплетни, как им и положено, оказались глупыми наветами, построенными на зависти и желании очернить сильных мира сего. Приданое за дочерью сэр Томас давал, честно скажем, небольшое: Хорнтон-лодж владение майоратное, и почти всё состояние семьи Хартли отойдёт Бернарду, единственному сыну сэра Томаса. Друзилла и Ортанс — это младшая сестра — получали по пятнадцать тысяч фунтов сразу же после замужества; кроме того, брачным контрактом предусматривалось, что отец ежегодно перечисляет Друзилле две тысячи фунтов на личные расходы до самой своей смерти. Согласен, кому-то такие суммы покажутся весьма значительными, но сэр Томас не бедствовал, да и состояние