Сказочные повести. Выпуск десятый стр. 264
бархатных мишек и зайцев, пожелтевшие листы, вырванные из книжек с картинками, бутылки с отбитыми горлышками, облезлые фотографии, прохудившиеся шапки, раскрашенные бумажные змеи, ботинки, которые просят каши, и всякие лоскутки, клочки, обрывки, осколки — не поймешь от чего. Среди груд этого хлама, рухляди, ветоши и тряпья кое-где выглядывали ржавые остовы автомашин, рыжие батареи парового отопления, искореженные шкафы и другая всякая всячина.
Не успел Жорка все рассмотреть, а к нему уже мчался Валера, проваливался, падал — вокруг него взлетал мусор, Валера снова выбирался наверх, вскакивал и бежал.
— Жорка! Ты?! — закричал он, задыхаясь.
— Как хорошо, что ты жив! — воскликнул Жорка, сияя.
На Валеру
налипло столько тряпочек и пушинок, что он и сам казался живой мусорной кучей.
— А Хасан? — спросил его Жорка.
— Жив! Жив! — сказал Валера. — Там! Прикручивает пуговицы!
Когда Жорка с Валерой подошли к Хасану, он сидел, стараясь просунуть кончик проволочки в ржавую пуговицу от солдатской шинели. На его джинсах виднелись подобранные на свалке и уже прикрученные пуговицы разного фасона и величины. Увидев друзей, Хасан вскочил, шагнул к ним, но проволочки начали вываливаться, пуговицы посыпались, пришлось джинсы подхватить. Жорка кинулся на шею Хасану:
— Ты герой! Настоящий герой!
— Погоди, ну погоди же… — отбивался Хасан и сел, чтобы штаны не упали.
— Да ты пуговицы пришей! — сказал Жорка.
— Иди найди здесь иголку с целым ушком! — проворчал Хасан.
— Тут цельного ничего нет, — сказал Валера. — Видишь стул? Думаешь, целый? — Тронул его пальцем, ножка повалилась, стул кувырнулся набок, Валера поднял стул и, придерживая его грудью и подбородком, не дыша, опять осторожно подпер ножками. — Я поставил его так — для блезира. Глядишь и думаешь: есть еще Где-то настоящая жизнь, сидят люди на стульях…
— Стой, стой! — крикнул Жорка. — Да ведь это стул нашего Сан Ваныча! Я еще ножку подпилил… Смеху было! — Он потянулся к стулу.
— Не трогай! — И Валера со всей силы — хвать Жорку по руке.
Жорка скривился, вот-вот заплачет. Валера объяснил:
— Ведь из-за тебя все! Оторвал голову кукле, ну и…
— Я не думал, что из-за такого выйдет такое, — сказал Жорка.
Хасан усмехнулся:
— Все говорят «я не думал!»
Жорка понурился, Валера положил руку ему на плечо:
— У-у, глаза на мокром месте… Небось захотелось домой, к маме?
— Ну и что ж, что захотелось! — крикнул Жорка сквозь слезы.
18Ах, если бы Жорка мог увидеть, какой новенький, какой красивый стоял теперь его дом на Галерной! Капитальный ремонт окончился, вымытые окошки сияли на солнце так, будто в каждом зажгли здоровенный прожектор. Правда, занавесок не было, но это потому, что жильцы еще не вернулись. Из парадной двери дома вышли маляры с ведерками и кистями. Старший маляр приклеил бумажку «Осторожно! Окрашено!» и зашагал за товарищами.
Маляры прошли мимо девочки. Ниночка сидела на крыльце своего дома и натягивала красные туфельки на ноги своей кукле без головы.
— Вот тебе новые туфельки, Нонна! — сказала она.
Маляры перемигнулись и ушли. Вертя куклу так и эдак, Ниночка не заметила, что около нее остановился автофургон. Из кабины смотрел полосатый мусорщик, а Ниночка разговаривала с куклой:
— Всюду искала твою голову… Кошку Мурку спросила — говорит, не видала. Голубя Гульку спросила — не знает. Серую мышку спросила — тоже говорит, не попадалась