Сказы стр. 18
а из того водяного окошка старушонка вышла. Ростом не больше трёх четвертей. Платьишко на ней синее, платок на голове синий и сама вся синёхонька, да такая тощая, что вот подует ветерок – и разнесёт старушонку. Однако глаза у ней молодые, синие да такие большие, будто им тут вовсе и не место.
Уставилась старушонка на парня и руки к нему протянула, а руки всё растут да растут. Того и гляди, до головы парню дотянутся. Руки ровно жиденькие, как туман синий, Силы в них не видно, и когтей нет, а страшно.
Хотел Илья подальше отползти, да силы вовсе не стало.
«Дай, – думает, – отвернусь, – всё не так страшно».
Отвернулся да носом-то как раз в пёрышки и ткнулся. Тут на Илью почихота нашла.
Чихал-чихал, кровь носом пошла, а всё конца-краю нет. Только чует – голове-то много легче стало. Подхватил тут Илья шапку и на ноги поднялся. Видит – стоит старушонка на том же месте, от злости трясётся. Руки у неё до ног Илье дотянулись, а выше-то от земли поднять их не может. Смекнул Илья, что у старухи оплошка вышла – сила не берёт, прочихался, высморкался, да и говорит с усмешкой:
– Что, взяла, старая? Не по тебе, видно, кусок!
Плюнул ей на руки-то, да и пошёл дальше. Старушонка тут и заговорила, да звонко так, вовсе по-молодому:
– Погоди, не радуйся! Другой раз придёшь – головы не унесёшь!
– А я и не приду, – отвечает Илья.
– Ага! Испугался, испугался! – зарадовалась старушонка.
Илюхе это за обиду показалось. Остановился он да и говорит:
– Коли на то пошло, так нарочно приду – воды из твоего колодца вычерпнуть.
Старушонка засмеялась и давай подзадоривать парня:
– Хвастун ты, хвастун! Говорил бы спасибо своей бабке Лукерье, что ноги унёс, а он ещё похваляется! Да не родился ещё такой человек, чтоб из здешнего колодца воду добыть.
– А вот поглядим, родился ли, не родился, – отвечает Илья.
Старушонка знай своё твердит:
– Пустомеля ты, пустомеля! Тебе ли воду добыть, коли подойти боишься. Пустые твои слова! Разве других людей приведёшь. Посмелее себя!
– Этого, – кричит Илья, – от меня не дождёшься, чтоб я стал других людей тебе подводить! Слыхал, поди-ка, какая ты вредная и чем людей обманываешь.
Старушонка одно заладила:
– Не придёшь, не придёшь! Где тебе! Такому-то!
Тогда Илья и говорит:
– Ладно, нето. Как в воскресный день ветер хороший случится, так и жди в гости.
– Ветер тебе на что? – спрашивает старушонка.
– Там видно будет, – отвечает Илья. – Ты только плевок-то с руки смой. Не забудь, смотри!
– Тебе, – кричит старушонка, – не всё равно, какой рукой тебя на дно потяну? Хоть ты, вижу, и гораздый, а всё едино мой будешь. На ветер да бабкины перья не надейся! Не помогут!
Ну, поругались так-то. Пошёл Илья дальше, сам дорогу примечает и про себя думает: «Вот она какая, бабка Синюшка. Ровно еле живая, а глаза девичьи, погибельные, и голос как у молоденькой – так и звенит. Поглядел бы, как она красной девкой оборачивается».
Про Синюшку Илья много слыхал. На прииске не раз об этом говаривали. Вот, дескать, по глухим болотным местам, а то и по старым шахтам набегали люди на Синюшку.
Где она сидит, тут и богатство положено. Сживи Синюшку с места – и откроется полный