Библиотека

Скеллиг стр. 10

Размер шрифта
-
+
Тема

назад, и я убрал руку, чтобы он оперся спиной о стену.

— Кто ты? — спросил я.

Дрозд на крыше пел все громче.

— Я никому не расскажу, честно.

Он поднял руку и стал рассматривать ее при свете фонарика.

— Я почти никто, — произнес он. — В основном я — Артр.

Он засмеялся, не улыбнувшись.

— Артр Ит, — проскрипел он. — Артрит. Он разрушает кости. Сначала превращает тебя в камень, а потом камень — в пыль.

Я потрогал распухшие костяшки его пальцев.

— А что у вас на спине?

— Пиджак, потом немного меня, а потом много-много Артрита.

Я снова потянулся потрогать то, что нащупал у него на спине.

— Даже не пробуй, — проскрипел он. — Все ни к черту не годится.

Я поднялся.

— Я пойду. Постараюсь, чтобы они подольше не приходили разбирать завал. Я принесу вам еще. И не приведу вам доктора Смертью.

Он облизнул губы с засохшим на них соусом.

— Двадцать семь и пятьдесят три, — произнес он. — Двадцать семь и пятьдесят три.

Я ушел. Почти на ощупь пробрался к двери и выскочил на улицу. Дрозд шумно вспорхнул и с криками улетел в соседний сад. Прокравшись в дом на цыпочках, я с минуту постоял возле девочки ной кроватки. Сунул руку под одеяльце, ощутил хрипло-сиплое дыхание. Такая мягкая и теплая, а косточки хрупкие- хрупкие.

Мама, не просыпаясь, подняла голову.

— Это ты? — прошептала она.

Я тихонько ушел к себе.

И заснул. И мне приснилось, что моя кровать сделана из веточек и устлана листьями и перьями. Как гнездо.

Глава 11

Утром папа едва двигался. Ходил весь скрюченный, деревянный. Жаловался на адскую боль в спине.

— Где этот чертов аспирин? — вопил он на весь дом.

Мама посмеивалась.

— Ничего, физические нагрузки пойдут ему на пользу. Жирок сгонят.

— Где аспирин, черт побери!

Я поцеловал малышку и побежал на автобус.

Первым уроком было естествознание, вел его Распутин. Он вывесил на доску плакат с изображением наших предков, бесконечной череды фигур, заканчивавшейся нами. Разные там обезьяны, приматы, потом всякие промежуточные существа и, наконец, люди. Оказалось, мы постепенно выпрямлялись, теряли шерсть, учились пользоваться инструментами. И голова тоже меняла форму, чтобы уместить наши большие мозги. Кут шепнул мне, что это полная чушь. Его отец говорил ему, что обезьяны никаким чудом не могли превратиться в человека. Достаточно посмотреть на них. Ничего общего!

Я спросил Распутина, будут ли люди и дальше менять форму.

— Кто знает, Майкл… Возможно, эволюция не имеет конца.

— Чушь свинячья, — прошептал Кут.

Мы перерисовали в тетрадь скелет обезьяны-примата и скелет человека. Припомнив, что говорила Мина, я рассматривал плакат очень тщательно. Потом

поднял руку.

— Сэр, а для чего на спине нужны лопатки?

— Я помню, как объясняла это моя мама, — улыбнулся он. — А научного объяснения, честно говоря, не знаю.

Тут прозвенел звонок. На перемене Кут вздернул плечи, пригнул голову, вытянул вперед шею и, рыча, хрюкая и распугивая девчонок, понесся по коридору.

Люси Карр истошно заверещала:

— Перестань! Свинья!

Кут только прихрюкнул в ответ.

— Какая же я свинья! Я горилла! — И снова налетел на нее со страшным рыком.

Гоняя мяч на школьном дворе, я вдруг понял, что страшно устал. Шутка ли, я ведь не спал почти полночи. Даже Лики то и депо спрашивал, не заболел

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.