Скеллиг стр. 49
ангелочка, вот вы кто!
Он ел, пил, и на наших глазах к нему возвращались силы.
— Вы навестили мою сестру, — произнес я.
Он засмеялся.
— Такая милашка.
— Вы подарили ей силы.
— Да она и сама полна жизни! Аж искры летят. Сердце точно пламя. Это я у нес сил набрался.
Он снова хлебнул пива.
— Сейчас-то я совсем ослаб, — сказал он. — Растерзан и разобран…
Он протянул руку, дотронулся до Мининого лица. Потом до моего лица.
— Но я крепче с каждым днем, спасибо ангелам и совам.
Он отставил еду и пиво и прислонился к стене.
Так мы втроем и сидели, тесным кружком. Сидели и молчали, улыбаясь друг другу.
— Вы нас покидаете? — произнес я наконец.
Он закрыл глаза и кивнул.
— Куда же вы?
Ом пожал плечами и указал на небо.
— Куда глаза глядят.
Я потрогал его сухую холодную руку.
— Кто вы? — спросил я шепотом.
Он снова пожал плечами.
— Некто. Похож на всех сразу: вас, людей, на зверя, на птицу, на ангела. Такое вот существо. — Он засмеялся. — Давайте-ка попробуем встать.
Мы встали в кружок и крепко обнялись за плечи. Неотрывно глядя друг другу в глаза, мы начали кружиться. Мы дышали в такт, и даже сердца наши бились в унисон. Мы кружились, кружились, покуда за спиной у нас с Миной не появились призрачные крылья. Нас подняло в воздух, и кружение продолжалось без опоры, в пустоте…
А потом все вдруг кончилось, и мы опустились на пол.
— Мы вас никогда не забудем, — сказала Мина.
Скеллиг наклонился, обнял нас обоих.
И, слизнув с губ последнюю каплю соуса, произнес:
— Спасибо за двадцать семь и пятьдесят три. Спасибо, что вернули меня к жизни. А теперь вам пора домой.
Мы, пятясь, дошли до двери, открыли ее — и все не сводили с него глаз. А потом мы медленно закрывали дверь и все смотрели в щель, которая все сужалась, сужалась. И он смотрел на нас — нежно-нежно. Потом мы молча спустились по лестнице и вышли в ослепительно звездную ночь. И Шепоток за нами.
Глава 43
В школе на следующий день я был неотразим. Никто не мог забрать у меня мяч. Я финтил, обводил, прокидывал мяч между ног, давал пасы пяткой, забивал голы в ныряющем прыжке, «раскидывал» мяч по девяткам, как руками.
Когда прозвенел звонок и мы потянулись с поля, меня догнал Лики.
— Нуты везунчик! Только всегда тебе играть так не по зубам!
Я засмеялся.
— Везунчик, говоришь! А на это что скажешь?
Я бросил мяч на землю и, ловко жонглируя им, обошел вокруг Лики. Потом прокинул мяч ему между ног, так что он чугь не грохнулся, и побежал дальше, тут он, разозлившись, с разбегу сделал подсечку, и мы оба полетели на землю.
— Грязная игра! — закричал я.
Мы ка тались по траве и отчаянно мутузили друг друга. Лики был покрупнее, и в конце концов он пригвоздил меня и уселся сверху, победно прижимая меня к земле обеими лопатками.
И улыбнулся до ушей.
— Повтори! — велел он.
— Грязная игра!
Он занес было кулак, словно собирался врезать мне прямо в челюсть, но вдруг рассмеялся, скатился с меня и распластался рядом.
— Черт возьми! — выдохнул он. — Ну ты и играешь!
Мы валялись там,