Скифы пируют на закате стр. 142
друг на друга в полном молчании, затем красноглазый лег животом на стойку и заглянул вниз, словно высматривая дырку в полу, оставленную возникшим из небытия клиентом. Дыры, однако, не наблюдалось, и толстяк, почесав нос, подвинул к себе пару стаканов да объемистую бутыль.
– Великий Буга, что творится на свете! Надо бы выпить, сынок… Нам обоим надо выпить – и тебе, и папаше Дейку. Клянусь потрохами шайкала!
Они выпили. Жидкость была прозрачной и огненно-жгучей – крепче водки, как показалось Кириллу. Он поперхнулся, закашлялся, и папаша Дейк ловко сунул ему в рот солоноватый хрустящий сухарик, потом налил еще. Чем-то неуловимым этот крупный красноглазый мужчина напоминал Сарагосу – то ли гулким басом, то ли манерой держаться, уверенной и властной, то ли короткими толстыми пальцами.
– Выпьем, приятель! Не каждый вечер можно пропустить глоток с парнем из Койфа… да еще с таким ловкачом, что ломится к стакану сквозь стены! Боюсь, папаше Дейку никто не поверит! Эта пьянь, – он небрежно мотнул головой, – ничего не заметила. Каждый шворц льет пойло в свою глотку, жрет и не глядит по сторонам.
Кирилл покосился на посетителей, сгрудившихся у дальнего конца стойки и за шестигранными столиками в полутьме у самых стен. Кажется, никто не обращал на него внимания; там орали, пили, жевали, и
звон стекла, постукивание металла о тарелки, шарканье ног и человеческие голоса сливались в невнятный гул, прерывавшийся то и дело пьяным смехом. Он нерешительно покрутил свой стакан, стараясь не принюхиваться к странному аромату спиртного.
– Пей, чего глядишь! – Красноглазый был настойчив.
– Выпить-то можно. Вот только… – Пошевелив пальцами, Кирилл выжидающе уставился на толстяка.
– Синюшек нет? – Папаша Дейк вдруг подмигнул. – А что есть? Может, ваша койфитская травка? Могу взять пару-тройку упаковок.
– Травкой не балуюсь. Это пойдет? – Кирилл стянул с пальца кольцо, немедленно исчезнувшее в огромной ладони красноглазого.
– Пойдет! Еще как пойдет! Хотя и не по той цене, что предложили бы тебе кидалы… – Он зашелестел бумажками. – Но ты ведь не станешь возражать, сынок? Не станешь, я вижу… вижу ясно, как дырку в заднице ойла.
Кирилл, не говоря ни слова, сгреб деньги и сунул в карман, где позванивали еще два кольца. Теперь он чувствовал себя уверенней.
– Горячего подать? – Толстяк двинул к нему бутылку, в которой плескалось еще на добрых четыре пальца.
– Горячего?
– Ну, есть запеченный урдур… птера… окорок трипидавра… Все свежее, как в раю у Махамота, не сомневайся! Я бы советовал птеру на вертеле.
– Давай! – Поморщившись, Кирилл пригубил из стакана и огляделся. Первое ошеломление уже прошло, первая сделка была заключена, и теперь он пытался сообразить, куда же отправил его проклятый вурдалак с алыми зрачками? К своим родичам, что ли? Но человеческую кровь здесь явно не потребляли; здесь хватало других напитков, хотя и с мерзким запахом. Впрочем, к запаху он уже притерпелся.
Несколько минут он изучал обширное помещение, тонувшее в полумраке, размышляя, в каком месте – на Земле, в стране кошмарных снов или в иной Галактике – находится этот притон. Его зал имел форму пятиугольника с серыми бетонными стенами; вдоль одной из них шла длинная оцинкованная стойка с кружками, стаканами и большим лотком, где поблескивало что-то яркое, металлическое. Позади нее шеренгой выстроились низкие глубокие шкафы