Скифы пируют на закате стр. 25
задницы, ребер и потрохов.
Одди вскочил. Его лицо налилось кровью, сделавшись таким же багровым, как радужина глаз; по расцарапанному предплечью текли алые струйки. Внезапно он раскрыл рот и прохрипел что-то неразборчивое, пуская слюну и тыкая пальцем в обитый толстой жестью угол стойки. С трудом Кириллу удалось разобрать:
– Об этот… башку… об этот!..
«Хочет раскроить мне череп, – догадался Кирилл, отступая к винтовой лестнице. – Вряд ли получится, шайкалий потрох!»
У него по-прежнему не было никаких дурных предчувствий – тех, что мучили его последние месяцы в батальоне, вынудив наконец расстаться с командой «Зет». Сон есть сон, что может тут случиться? Разве набьешь шишку, свалившись с кресла… Но даже во сне он был готов выполнить свою привычную работу самым наилучшим образом: пусть не убить, но проучить. И крепко!
Справа раздался чей-то возглас, и, на миг скосив глаза, он увидел за стойкой толстого бармена. Папаша Дейк помахал рукой и прошипел:
– Эй, койфит, смывайся! Я позвонил в участок, и скоро эти потомки шайкала будут здесь! Я не хочу, чтобы вы разнесли мне заведение! Смывайся, парень, и поскорей!
– Зачем? – Кирилл шевельнул губами, не спуская взгляда с приближавшегося Одди.
– Затем, что они тебя сперва прикончат, а потом станут разбираться, кто в чем виноват. Беги, ойлиная задница!
Одди ринулся в атаку – огромный и яростный, как носорог. Кирилл подпрыгнул, нанес удар ногой под ребра и, когда противник согнулся, врезал сомкнутыми в замок руками по толстому загривку. Вот так! Как говорил майор Звягин: там, где побывал спецназ, нечего делать морской пехоте. Прав был комбат, прав! Он добавил Одди левой в челюсть.
Всхлипнув и держась за живот растопыренной пятерней, великан начал сползать на пол, но тут Кирилл поймал голыша за волосы, вздернул вверх, прижал к лестнице. За столиками взревели – не то с яростью, не то одобрительно. Кирилл, не жалея кулаков, обрабатывал челюсть и скулы Одди, стараясь не попасть в висок – все же убивать мерзавца он не собирался. Голова Одди моталась из стороны в сторону, по подбородку текла кровавая слюна.
– Ребро шайкала! – вдруг выкрикнул кто-то у стены. – Патруль! Ложись! Ложись, братва!
Скрипнули столы, зазвенела посуда. Краем глаза Кирилл заметил, как посетители бросаются на пол, прикрывая руками затылки. Очевидно, папаша Дейк не соврал: местные блюстители порядка сначала били, а уж потом разбирались с виноватыми.
Вверху по железным ступенькам загрохотали сапоги. Наверняка там выход, промелькнуло в голове у Кирилла. Выпустив Одди, он отступил назад, к стойке и папаше Дейку, взиравшему на него с искренним сочувствием. По лестнице спускалось несколько человек в красных мундирах и блестящих касках, с дубинками в руках. Судя по грозному виду патрульных, от них не приходилось ждать ничего хорошего, и Кирилл понял, что его вояж к красноглазым любителям травки подходит к концу. Сон становился кошмаром, а значит, пора было звонить в колокола пробуждения.
Протянув руку в прощальном жесте, он похлопал папашу Дейка по плечу. Этот жуликоватый толстяк, похожий на Сарагосу, все-таки вызывал у него симпатию; кажется, она была взаимной.
– Ну, и что ты теперь собираешься делать, парень? – пробасил бармен, грустно покачивая головой и почесывая отвислый нос в сизых прожилках.
Кирилл усмехнулся, пожал плечами.
– Ничего, папаша Дейк, абсолютно ничего. Пожалуй,