Скифы пируют на закате стр. 348
лицо. – Другие сны, мои… Ну, хватит о том! – Он посмотрел на часы. – Сейчас половина второго. Собирайся – и к Доктору! Прямо к нему в логово! Я там буду через сорок минут.
– Мне хватит тридцати, – сказал Скиф, поднимаясь.
* * *Он спустился в каптерку к дяде Коле, где было приготовлено все нужное снаряжение: мешок с дорожным припасом, комбинезон – тот самый, амм-хамматский, с десятью карманами и зашитой в секретное место проволокой, таймер, компас, нож и кое-какие мелочи. Автомат он решил не брать, лазер казался надежнее, а вместо тяжелых обойм дядя Коля приготовил пару коробок с запасными батареями. Двадцать первое столетие
все-таки, подумал Скиф, вкладывая свое оружие в наплечную кобуру. Да, двадцать первое столетие… Слидеры, видеотелефоны, трехмерные «эл-пи», боевые лазеры, пришельцы… Судя по первым годам, век обещал массу развлечений, и Скиф не сомневался, что в ближайшие пятьдесят лет ему не придется скучать. Если он их проживет, конечно! Пример Сингапура подсказывал, что агентам Системы суждена жизнь яркая, но недолгая. Правда, у счастливчика Сержа Никитина не имелось святого Хараны, и феноменом-акцидентом он тоже не был, так что вряд ли представлял интерес для любознательного Чакары уко Экоба. Жизнь его вполне подчинялась статистическим закономерностям: множество мелких удач уравновесила одна неудача, зато самая крупная, какая может случиться с человеком.
Дядя Коля следил за тем, как облачается Скиф, спросонья моргая глазами. Он тоже находился на осадном положении и по такому случаю, а также ввиду утренних волнений принял на сон грядущий лишний стаканчик. Но это его не развеселило, был он мрачен и угрюм. Когда Скиф взялся за свой лучемет, он вытянул руку-клешню и буркнул:
– Клади сюда, Кирюха… Проверю…
Скиф покорно отдал оружие. Старый «механик» поводил над ним двумя растопыренными пальцами, словно делая «козу» младенчику, и ощерился в ухмылке.
– Не заржавеет, как рубль в сберкассе… Ежели, блин, тех гадов встретишь, что Серегу Сингапура срубили, жги в брюхо. От дырок в брюхе дольше мучаются.
– Тех гадов больше нет, дядя Коля, – сказал Скиф. – Им ребята с Пал Нилычем дырок понавертели.
– Не-а… – «Механик» сморщился и покачал головой. – Не-а, Киря… Самый главный гад улизнул… Я-то знаю! Щелка там была зелененькая, навроде окошка… Туда он, бляха-муха, и просочился!
Дядя Коля с кряхтеньем присел, покопался в шкафчике под верстаком и протянул Скифу плоскую коробочку – небольшую, величиной со старый железный рубль.
– Вот, возьми да сунь куда подальше… Соорудил я тут штучку… так, от безделья… Придет нужда, открой, погляди да подумай.
– Спасибо, дядя Коля. – Скиф сунул «штучку» в нарукавный карман. – А думать-то о чем?
– Там нарисовано Чего нарисовано, о том и думай. – Дядя Коля опустился на раскладушку, вытянул ноги и повернулся к стене. – Ну, удачи тебе, Киря… – невнятно пробормотал он, засыпая.
Скиф подпоясался, достал из мешка калгану и, подвесив ее к наплечному ремню, покинул склад. С минуту он постоял на лестничной площадке, раздумывая, куда идти – вверх или вниз, потом решительно направился на первый этаж. Там у одной из бронированных дверей он опять остановился и надавил кнопку звонка.
Выглянул дюжий медбрат лет сорока пяти, в накрахмаленном халате, косая сажень в плечах – сестер и нянечек в медицинском секторе звена С не держали. Этот крепкий