Скифы пируют на закате стр. 66
в этом мире, как и на Земле, миновал полдень. Его часы показывали сорок минут первого. Всего сорок минут! За'это время они едва не отдали концы и распрощались с большей частью своего имущества.
Но кое-что осталось – два великолепных клинка, зажигалки, компас, нейлоновый шнур, перочинные ножи, таймер в наколенном кармане – в его окошечке ярко горели цифры «01». День первый! Двухсотграммовый кисет с небольшими золотыми слитками сейчас особой ценности не представлял, лучше бы сохранилась обувь или аптечка. Впрочем, стоило благодарить судьбу и за то, что есть: они могли развести костер, вырезать себе дубинки, сплести сандалии, сделать луки. Из лука Кирилл умел стрелять – не очень хорошо, но с сорока шагов смог бы подбить птицу размером с фазана. Если тут водятся фазаны… Ну не фазаны, так будет другая дичь! Наверняка в местных лесах найдется что-нибудь съедобное – плоды, Ягоды… Волнение на море успокаивалось, с суши потянуло ветерком, и Кирилл, принюхавшись, различил запахи леса, свежей листвы и хвои и еще какой-то незнакомый аромат, сладкий и возбуждающий – от него слегка кружилась голова.
Тучи рассеялись. Солнце тут было ярким, щедрым – – видно, Доктор уловил бродившие у Джамаля мысли насчет кавказского взморья, теплого, ласкового и изобильного. Над комбинезонами поднялся легкий парок, клинки катаны заблистали серебром, их лакированные ножны, очищенные от песка, переливались словно отшлифованный обсидиан. Джамаль подставил грудь солнечным лучам и с шумом выдохнул воздух.
– Как называется, дорогой? – Он распростер руки, словно обнимая необозримое морское пространство и дикий скалистый берег. – Как это называется? Красноглазый говорил, да я не помню…
Кирилл наморщил лоб.
– Амм… Амм Хаммат, точно!
– Красивое имя… И хорошо здесь! Вах, хорошо! Как в Сухуми в бархатный сезон! – Глаза Джамаля обрели прежний антрацитовый блеск и жадно шарили сейчас по краю берегового обрыва, словно он хотел разыскать что-то знакомое, привычное – некий признак, дарующий этому миру устойчивость и нетленность. Ноздри его раздувались: видно, и он уловил доносившиеся издалека сладкие ароматы.
Вдруг князь ударил себя по лбу и повернулся к компаньону.
– Эй, генацвале, надо бы нам разобраться с'одним делом! Мы в этот Амм Хаммат добрались? Добрались. Из моря выплыли? Выплыли. Теперь подумай, кто мы есть? Кто ты, кто я? Кто мы вместе? Подумай и скажи, как эх-перд!
– Ты клиент, я проводник. – Кирилл перевернул быстро сохнущие комбинезоны. – Чего еще мудрить?
– Ха! Так у Нилыча мы записаны – клиент, проводник… А здесь мы кто? В этом Амм Хаммате?
Догадавшись, в чем суть вопроса, Кирилл кивнул.
– Тут мы два морехода с погибшего судна. И приплыли мы… – он
бросил взгляд на компас, – откуда-то с запада.
– Вай, мореходы! Простые мореходы! Еще скажи – гребцы, так нас сразу и усадят за весла! Нет, дорогой, – Джамаль многозначительно покачал пальцем, – мы не простые моряки. Тут, видишь ли, как в торговом деле: не пустишь пыль в глаза, не дождешься уважения, не получишь и выгоды… – Он опустил веки, размышляя, потом Широко улыбнулся. – Значит, так: я – княз, путешественник, ты – воин, мой телохранитель… нет, лучше племянник! Оба мы – благородной крови, клянусь мамой!
– В племянники я тебе не подхожу, – сказал Кирилл. – Масть у нас больно разная.
– Масть, вах! У моего брата – кровного