Скипетр Дракона стр. 19
пути, вчера вечером.
Флаерос Делкампер громко засмеялся от по-детски незамутненной радости, глядя в синее небо. Он снова увяз в приключениях, регент желал видеть его, и менестрели чествовали его как одного из великих и знаменитых бардов древности!
— Ага! — крикнул он во весь голос. — Делкампер Лучший!
Никогда прежде он не осмеливался издать этот боевой клич — ни разу за всю свою жизнь, будучи слишком хрупким, слишком слабым, слишком неуклюжим в обращении с клинком. Он никогда не обнажал даже кинжала в защиту фамильной чести… и, говоря откровенно, сейчас он тоже не участвовал в битве, а просто скакал галопом по идущей вдоль побережья дороге
— слишком быстро, чтобы ручаться за собственную безопасность. Но здесь не было никого, чтобы услышать его клич и сказать людям вокруг: «Смотрите все в Дарсаре, кто способен видеть, какая рядом с нами важная персона, во имя Троих!»
Эта поездка через Телн должна была сократить его путешествие на добрый десяток дней, а то и больше. А потом он мог сесть на один из быстрых торговых кораблей Малавера Обалара и плыть прямо вверх по Серебряной к острову Плывущей Пены! Да!
— Делкампер Лучший! — вновь вскричал Флаерос и рассмеялся.
— Милостивые Трое, ну и шум! — фыркнул стоящий у дороги стожок сена, неожиданно поднимаясь в человеческий рост и с силой дергая за вощеную веревку, обмотанную вокруг столбика обвалившейся изгороди у его ног.
— Точно! Неплохо бы сбить этого идиота вместе с его спесью! — согласилась вторая груда сена с противоположной стороны дороги и дернула за другой конец веревки — и скачущая галопом лошадь Делкампера споткнулась и рухнула наземь с жалобным ржанием, судорожно взбрыкивая копытами. Всадник кубарем полетел с нее.
Стряхивая сено, Сускар расхохотался и двинулся вперед, сжимая в руке длинный нож. Лошадь сломала себе шею и лежала неподвижно, если не считать слабого подергивания ноги. Седельных сумок при ней не было, зато был всадник в роскошных шелковых одеяниях… и не золото ли это блеснуло?
— Хватай его, Баерм! Не дай ему удрать! — заорал Сускар, когда лежащий на земле паренек вдруг перестал блевать и отплевываться, ухитрился подняться на ноги и рванулся прочь.
Но бежать у него не получилось и он похромал, с трудом ковыляя по скошенному полю и потешно размахивая руками, чтобы сохранить равновесие. Баерм ринулся за ним.
Грязная рука схватила шатающегося парня за плечо и с силой развернула так, что он едва не упал. Баерм впечатал оба кулака в живот мальчишке — результат был вполне предсказуемым.
— Говядина и морковь, — с отвращением произнес Сускар, остановившись над парнишкой, извивающимся в рвотных позывах и спеленатым собственным шелковым плащом. Баерм оскалился в ухмылке. — Почему всегда бывает говядина и морковь? Неужели все в Аглирте только это и едят?
— Почему же? — проворчал кто-то у него за спиной. — Ты можешь отведать… холодной стали!
Сускар застыл, и тут что-то холодное и острое вошло ему в спину, распространяя вокруг себя жгучее онемение, а затем вышло из живота — темное и влажное.
Баерм в ужасе уставился на это зрелище, разинув рот, и лишь мгновение спустя — мгновение, показавшееся невероятно долгим, — почти неохотно взглянул выше, поверх плеча Сускара. А затем закричал.
— Ага, — откликнулся грубый голос, — ты рад меня видеть. Мне это