Скорбь Стража стр. 33
наших владениях? Какую еще правду об асурах раскрыть? Правда одна: мы – ваша погибель. И единственное спасение для вас – стать вампирами.
Пленник попытался что-то сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь хриплый булькающий звук.
– Молчишь? Неважно. Твое тело расскажет нам все, что нам нужно. Оно пахнет… надеждой. Это нынче редкий аромат.
– Особенно в Бенааме и перед лицом конца света, – вздохнул с трона замерший, как заводная кукла, Раат.
– Смотри, Митрий! Смотри внимательно! – прошипел Нираш. – Ты ведь не думал, что они уцелели? То, что будет дальше, – исключительно по твоей вине. Потому что ты кинул их! Кинул нас всех, когда возомнил себя богом и решил, что вправе жертвовать одними ради других! Одним миром ради тысяч миров, да? Митрий!
И тогда началось.
Раат Шаатир, до этого момента остававшийся недвижимым, медленно, с неестественной грацией поднялся с трона. Он не шел, а словно скользил над полом, ноги его скрывали длинные складки кимоно.
Он остановился возле пленника, и его рука протянулась к эльфу. Он не прикасался, но то, что произошло дальше, шокировало даже Митрия, видевшего гибель старого Бенаама. Раат провел ладонью в сантиметре от груди пленника – и плоть эльфа… ожила и восстала против своего хозяина. Ребра с треском разошлись, обнажив пульсирующие органы. Кровь не хлынула фонтаном: она будто испарилась, превратившись в багровый туман.
Нираш, более не скрывая своей вампирской жажды, упал на колени рядом с умирающим эльфом. Челюсти монстра с неестественным хрустом раздвинулись, рот превратился в пасть мерзкого чудовища, обнажив ряды игольчатых зубов. Он впился в горло эльфа, и тишину зала пронзил отвратительный мокрый звук. Нираш не пил кровь, как обычный вампир. Он рвал и поглощал плоть и связки.
Вскоре к хозяину присоединились и другие: страживампиры, выйдя из теней, набросились на все еще трепещущее в агонии тело, словно стая падальщиков. Зал наполнился звуками чавканья, хруста ломающихся костей и довольного урчания монстров. В воздухе повис тошнотворный сладковато-металлический запах свежей крови и зловоние смерти. Особенно когда вырывали кишки жертвы.
И вскоре Нираш, утирая побагровевшими пальцами губы, поднял голову. Кончиками когтей правой кисти он держал что-то алое – кусок еще пульсирующей эльфийской плоти, сердца. Раат подошел к Нирашу и тоже когтями принял «дар».
Что все это значило?! Митрий понял, что оказался участником какой-то темной церемонии.
– Подойди, мой верный пес. – Раат подозвал восторженно наблюдающего Волвива, и в его голосе снова появились сладкие ядовитые нотки. – Познай истинную природу силы.
Волвив не раздумывая подошел и, опускаясь на колени, принял окровавленный дар из рук своего повелителя. Он с жадностью впился зубами, начиная жевать сырую плоть, с диким, ликующим огнем в глазах.
– Ты чувствуешь это, мое творение? – величественно спросил Раат, кладя Волвиву руку на темя. – С каждой проглоченной крупицей плоти светлого эльфа твоя сущность насыщается тьмой! Тьмой Бенаама, отчаянием и болью жертвы. Это и есть энергия гаввах! Это то, что питает асуров. Обычный человек умер. Теперь ты один из нас! Бессмертный!
Волвив стал каннибалом в прямом и метафизическом смыслах – пожирателем чужой жизни и света. И Митрий не мог отвести взгляд. Он был вынужден смотреть, как последние остатки его надежды, воплощенные в этом несчастном эльфе, были растерзаны и осквернены.
А ведь раньше