Скромный герой стр. 108
приступил к разговору Ригоберто. — Тетрадь лежала на твоем столе, и меня разобрало любопытство. Надеюсь, ты не будешь сердиться. Честно скажу, твоя работа меня сильно удивила. Она очень хорошо написана, и мысли в ней высказаны такие личные. Это по какому предмету задали?
— По словесности. — Фончито и не думал обижаться. — Профессор Итурриага задал нам сочинение на свободную тему. Но только это пока черновик. Мне еще нужно кое-что поправить.
— Я удивился, потому что не думал, что тебя настолько интересует религия.
— Моя работа показалась тебе религиозной? — переспросил Фончито. — По мне, так она скорее философская. Впрочем, не знаю, философия и религия всегда смешиваются. А ты, папа, никогда религией не интересовался?
— Я учился в «Реколете», а там преподавали священники. Потом — в Католическом университете. Я даже был какое-то время в руководстве «Католического действия», вместе с Пепином О’Донованом. Разумеется, в юности религия меня интересовала. Но однажды я утратил веру, и это было навсегда. Полагаю, что я утратил веру, как только начал думать. Верующему много думать не подобает.
— Так, значит, ты атеист. Ты веришь, что ни до, ни после этой жизни ничего не существует. Это ведь и означает быть атеистом?
— Мы сейчас уходим в темные глубины, — предупредил дон Ригоберто. — Я не атеист, атеист — он тоже верующий. Он верит, что Бога нет, разве не так? Я, лучше сказать, агностик, если нужно хоть как-то меня называть. Человек, который объявляет о своей растерянности, который не способен поверить, что Бог существует или что Бога не существует.
— Ни два ни полтора, — рассмеялся Фончито. — Это очень удобный способ увильнуть от проблемы, папа.
Смех его был свежий, здоровый, и Ригоберто подумал: какой хороший паренек! Он переживает подростковый кризис, страдает от сомнений и неуверенности по поводу того и этого света, что говорит в его пользу. Как бы хотелось ему помочь. Вот только чем, чем тут поможешь?
— Что-то вроде этого, хотя шутки здесь неуместны, — согласился Ригоберто. — И вот что я тебе скажу, Фончито: я завидую верующим. Не фанатикам, конечно, — эти внушают мне ужас. Истинно верующим. Тем, кто имеет веру и старается устроить свою жизнь в согласии со своими верованиями. Спокойно, без кривляния и фиглярства. Таких людей я знаю немного, но все-таки они есть. И они, на мой взгляд, достойны зависти. Кстати, а ты — верующий?
Фончито перестал улыбаться и подумал, прежде чем ответить.
— Мне хотелось бы побольше узнать о религии, ведь меня ничему не учили. — Мальчик ушел от прямого ответа, в его словах прозвучал легкий упрек. — Вот почему мы с Курносым Пессуоло записались в кружок по
чтению Библии. Мы собираемся по пятницам после уроков.
— Замечательная идея, — обрадовался дон Ригоберто. — Библия — чудесная книга, ее должны читать все, как верующие, так и неверующие. Прежде всего для общей культуры. Но также и для того, чтобы лучше понимать мир, в котором мы живем. Многое, что происходит вокруг нас, прямо или косвенно исходит из Библии.
— Ты об этом хотел поговорить, папа?
— Вообще-то, нет, — сказал дон Ригоберто. — Я хотел поговорить с тобой об Исмаэле и о нашей скандальной ситуации. Эту историю наверняка и в твоей школе обсуждают.
Фончито вновь рассмеялся:
— Меня тысячу раз спрашивали, правда ли, что ты помог ему жениться