Скромный герой стр. 143
что-то определенное, Аделаида?
— Нет, не могу. — Святоша отпустила его руку и теперь понемногу возвращалась к своему обычному облику. Прорицательница глубоко вздохнула и провела рукой по лицу, словно отгоняя муху. — Я говорю тебе только то, что чувствую, что мне подсказывает озарение. Я понимаю, все это мутно. И для меня тоже мутно, Фелисито. Но я не виновата, Господь хочет, чтобы я только это и чувствовала. Ему и решать. Вот и все, что я могу тебе поведать. Будь начеку, что-то у тебя случится. Что-то необычайное. Пускай бы только не к худу, куманек.
— Не к худу? — возмутился коммерсант. — Худшее, что со мной может случиться, — это смерть под колесами машины или от укуса бешеной собаки. И это бы меня, наверно, устроило. Взять и помереть, Аделаида.
— Ты пока что не умрешь, уж в этом я уверена. В озарении про твою смерть ничего не говорилось.
Святоша выбилась из сил. Она все так же сидела на пятках и медленно растирала руки и ноги, словно стряхивая пыль. Уже близился вечер, и Фелисито решил уходить. В свой обеденный час он не проглотил ни кусочка, но голода не чувствовал. Сама мысль о еде внушала ему отвращение. Коммерсант с трудом поднялся на ноги и достал бумажник.
— Не нужно мне ничего оставлять, — предупредила сидящая на полу Аделаида. — Не сегодня, Фелисито.
— Нужно, — определил гость, кладя пятьдесят солей на ближайший прилавок. — Не за это невнятное озарение, а за утешение, за твою нежность и советы. Ты моя лучшая подруга, Аделаида. И за то, что я тебе всегда доверял.
Фелисито вышел на улицу, на ходу застегивая жилет, затягивая узел галстука, поправляя шляпу. Его снова донимала жара, угнетала всегдашняя уличная толчея в центре. Многие прохожие узнавали коммерсанта, приветствовали его или шушукались за спиной, тыкали пальцем. Другие фотографировали его на свои телефоны. Фелисито решил зайти в «Транспортес Нариуала», узнать, какие там новости. На часах было пять вечера. Пресс-конференция в комиссариате начинается в шесть. Всего лишь час, а потом новости вспыхнут как порох. Они разорвутся на радио и в Интернете, распространятся через блоги и электронные выпуски газет, прозвучат в телевизионных сводках. Он снова станет самым популярным гражданином Пьюры. «Обманутый любовницей и собственным сыном». «Его пытались шантажировать сын и любовница». «Паучками оказались его сын и его возлюбленная, к тому же у них был роман!» У Фелисито голова пошла кругом, когда он представил себе заголовки и карикатуры, на которых он будет изображен самым комичным образом, с рогами до небес. Вот ведь сволочи! Беспамятные, неблагодарные! На Мигеля он злился гораздо меньше, поскольку благодаря
шантажу с паучком его подозрения подтвердились: это не его сын. Кто же его настоящий отец? Да знает ли это сама Хертрудис? В те времена любой постоялец гостиницы мог ее отыметь, так что на это отцовство кандидатов было предостаточно. Ну что же, ему теперь нужно расстаться с женой? Развестись? Фелисито никогда ее не любил, однако теперь, по прошествии стольких лет, он даже злиться на нее не мог. Она не была плохой женой: все это время Хертрудис вела себя безупречно, посвящая жизнь исключительно дому и своей религии. Конечно, новости о паучке ее потрясут. Фотография Мигеля в наручниках, упрятанного в тюрьму за то,