Библиотека

Скромный герой стр. 157

Размер шрифта
-
+
Тема

ни одному из представителей прессы дверь открывать нельзя, да и отвечать по телефону тоже. И тогда Хертрудис поднялась с кресла и, все так же не говоря ни слова, удалилась в комнату к сестре. Фелисито отметил, что его жена не стала сразу же искать свидания с Мигелем в комиссариате или тюрьме. А еще эта странная немота. Эта молчаливая забастовка распространяется только на него? Видимо, с сестрой она все-таки говорила, потому что за ужином в ответ на приветствие Фелисито Армида продемонстрировала осведомленность в последних событиях семьи.

— Мне очень жаль, что я вам докучаю именно в такой тяжелый для вас момент, — сказала она, протянув руку хозяину дома. Элегантная сеньора, в которой он никогда бы не признал сестру жены. — Мне просто некуда было податься. Обещаю, я задержусь всего лишь на несколько дней. Тысячу раз прошу прощения, что так вот ворвалась к вам в дом, Фелисито.

Он просто не верил своим глазам. Эта сеньора, такая яркая, столь изысканно одетая и украшенная, — сестра Хертрудис? Армида выглядела намного моложе, а ее платье, туфельки, кольца, серьги, ее часы могли принадлежать только одной из тех богатеньких сеньор, что жили в Чипе в больших домах с садами и бассейнами, но никак не женщине, вышедшей из «Рожка», затрапезного пансиона в пьюранском предместье.

За ужином Хертрудис не съела ни кусочка и не произнесла ни слова. Сатурнина унесла нетронутыми блюдо с лапшой-паутинкой и цыпленка с рисом. Весь вечер и немалую часть ночи продолжались звонки в дверь и дребезжание телефона — но дверь никто не открывал и трубку не снимал. Фелисито время от времени выглядывал наружу через щелку в шторах: вот они, жадные до мертвечины вороны со своими камерами, собрались на дорожке к подъезду и на тротуаре улицы Арекипа, выжидают, чтобы кто-нибудь вышел из дому, и уж тогда набросятся всей стаей. Но поздно вечером вышла только Сатурнина — ей пора было возвращаться домой, и Фелисито смотрел, как служанка обороняется от нападений, вскидывая локти, закрываясь от вспышек фотокамер, бросаясь наутек.

В одиночку усевшись в гостиной, Фелисито посмотрел новости по местному каналу и послушал радио. На экране появился мрачный растрепанный Мигель, в свитере-водолазке, в кроссовках, со скованными руками, а потом и Мабель — без наручников, испуганно мигающая под яркими вспышками. Фелисито внутренне порадовался, что Хертрудис забилась в спальню и не сидит сейчас рядом с ним, не видит дикторов, которые с упоением рассказывают, как любовница коммерсанта по имени Фелисито Янаке, получившая от него маленький домик в Кастилье, наставила ему рога с его же собственным сыном и вместе

с последним организовала заговор с целью шантажа, посылая знаменитые письма с паучком и поджигая здание «Транспортес Нариуала».

Фелисито смотрел и слушал все это с замиранием сердца, с повлажневшими ладонями, предчувствуя близость нового головокружения — такого же, что привело его к обмороку в лавке Аделаиды, но в то же время и со странным чувством, что все это — очень далеко и его не касается. Не имеет к нему ни малейшего отношения. Фелисито не почувствовал себя затронутым, даже когда на экране возникло его собственное лицо, а диктор продолжал вещать о его возлюбленной (он употребил слово «сожительница»), о Мигеле и о транспортной конторе.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.