Библиотека

Скромный герой стр. 189

Размер шрифта
-
+
Тема

хранить молчание. Когда въехали в город, сержант наконец заговорил:

— Можно я вам кое-что скажу, дон Фелисито?

— Конечно выкладывайте.

— Я никогда не сумел бы представить, что можно наговорить столько гадостей, сколько вы наговорили своему сыну там, в тюрьме. Клянусь вам, у меня кровь стыла в жилах.

Коммерсант протестующе поднял руку:

— Это не мой сын.

— Простите, простите, я уже знаю. Разумеется, вы правы: то, что натворил Мигель, — поистине ужасно. Но пускай даже так. Не обижайтесь, но это были самые жестокие слова, которые я слышал за всю свою жизнь, дон Фелисито. Никогда бы не поверил, что услышу их от такого великодушного человека, как вы. Я просто не могу понять, почему этот парень на вас не набросился. Я уж подумал, что так оно и будет, и даже кобуру расстегнул. Я был готов выхватить пистолет, вот как.

— Он не осмелился, потому что я сломил его дух, — ответил Фелисито. — Да, я говорил жестоко, но разве я в чем-то наврал или преувеличил, сержант? Я его не щадил, но сказал только самую истинную правду.

— Это была ужасная правда, и я клянусь никому не передавать ваших слов. Даже капитану Сильве. Даю вам слово, дон Фелисито. С другой стороны, вы поступили очень великодушно. Если вы снимете все обвинения, Мигель выйдет на свободу. И у меня есть еще один вопросик, чтобы сменить тему. Вот это слово «многострел» — я слышал его в детстве, но теперь не вспомню, что оно означает. В наше время в Пьюре, кажется, никто так не говорит.

— Просто многострелы случаются теперь гораздо реже, чем раньше, — вмешался в разговор таксист, посмеиваясь при воспоминании о детстве. — Когда я был мальчишкой, такое бывало часто. Солдаты больше не ходят на реку или в деревню, чтобы трахать чоли. Теперь в казармах их стерегут построже, а за многострел наказывают. Даже жениться заставляют, че гуа!

Сержант вышел возле полицейского участка, а Фелисито велел таксисту ехать в «Транспортес Нариуала», однако, когда машина уже подъезжала к конторе, коммерсант неожиданно переменил планы. Он попросил водителя вернуться в Кастилью и высадить его как можно ближе к Подвесному мосту. На Пласа-де-Армас Фелисито увидел поэта Хоакина Рамоса, одетого в черное, с моноклем в глазу и с мечтательным выражением на лице: он бесстрашно шествовал посреди проезжей части, как обычно ведя на веревочке козу. Машины осторожно объезжали Рамоса, водители, вместо того чтобы браниться, приветствовали его взмахами руки.

По улочке, ведущей к дому Мабель, как всегда, бегали босоногие дети в обносках и тощие чесоточные собаки; в каждом окне на полную громкость работало радио, но помимо музыки и рекламных объявлений слышны были и лай, и кудахтанье, и вопли попугая, повторявшего всего одно слово: какату́а, какату́а! В воздухе витали кучи пыли. Уверенность, которую Фелисито ощущал при разговоре с Мигелем, испарилась без следа, и теперь перед встречей с Мабель он чувствовал себя уязвимым, безоружным. Он откладывал эту встречу с того самого дня, когда девушку до суда временно выпустили из тюрьмы. Иногда Фелисито думал, что лучше бы ему совсем не ходить, а воспользоваться услугами доктора Кастро Посо, чтобы довести до конца объяснение с Мабель. И все-таки теперь Фелисито понял, что в этом деле никто не сможет его заменить.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.