Скромный герой стр. 50
из-за стола. — Меня ждут дома.
Кабальеро даже не пытался его удерживать. Вместо прощания он улыбнулся самой открытой улыбкой и помахал рукой.
— Ты ведь прекрасно знаешь, кто это был, не так ли? — повторил Ригоберто. — Тебе уже пятнадцать лет, и ты должен разбираться в таких вещах, верно? Это был извращенец. Педофил. Полагаю, ты понимаешь значение этого слова, я могу и не объяснять. Разумеется, он к тебе присматривался. Лукреция права. Очень плохо, что ты ему ответил. Ты должен был уйти раньше, чем он с тобой заговорил.
— Папа, он не был похож на гомосека, — успокоил Фончито. — Клянусь тебе! Тех извращенцев, которые охотятся на мальчиков, я определяю в секунду — взгляд у них такой особенный. Даже прежде, чем они успевают рот открыть. А еще они всегда стараются меня потрогать. Этот же был совсем другой: такой воспитанный, элегантный. Ну правда, не похоже было, что у него дурные намерения.
— Вот такие-то и есть хуже всех, Фончито, — заверила донья Лукреция, встревоженная не на шутку. — Тихони, про которых не скажешь, кто они такие на самом деле.
— Скажи, папа, — сменил тему Фончито, — то, что этот сеньор рассказывал про архангела Люцифера, — это правда?
— Ну, в общем, так сказано в Библии, — смутился дон Ригоберто. — Это правда для верующих, так оно и есть. Не могу поверить, что в школе «Маркхэм» вам не дают читать Библию — хотя бы для общего развития. Но давайте не отдаляться от темы. Еще раз повторяю, сынок: я категорически запрещаю тебе всякое общение с незнакомцами. Ни угощений, ни разговоров — ничего. Ты меня понял? Или ты хочешь, чтобы я раз и навсегда запретил тебе выходить на улицу?
— Для этого я уже слишком большой, папа. Мне, вообще-то, пятнадцать лет.
— Да уж, прямо мафусаилов век, — рассмеялась донья Лукреция. Но Ригоберто тотчас же услышал в темноте ее вздох. — Если бы мы только знали, куда заведет нас это знакомство! Боже мой, какой кошмар. И все это длится, по-моему, уже около года.
— Около года, а может, и чуть больше, любовь моя.
Ригоберто почти сразу же позабыл об этом эпизоде с незнакомцем, который рассказывал Фончито о Люцифере в маленьком кафе в парке Барранко. Но снова вспомнил и начал волноваться через неделю, когда, по словам сына, после футбольного матча в школе «Сан-Агустин» этот субъект снова предстал перед ним.
— Я уже выходил из душевой и собирался встретиться с Курносым Пессуоло, чтобы вместе вернуться в Барранко. И верь не верь, папа, но там был он. Тот самый господин!
— Привет, Люцифер, — поздоровался кабальеро все с той же вежливой улыбкой. — Помнишь меня?
Господин сидел в холле, отделявшем футбольную площадку от дверей школы. Дальше, на проспекте Хавьера Прадо, вилась лента легковушек, маршруток и грузовичков. У некоторых автомобилей уже горели фары.
— Да-да, я вас помню, — подтвердил Фончито. И добавил довольно резко: — Простите, папа запрещает мне разговаривать с незнакомцами.
— Ригоберто поступает совершенно правильно, — согласился кабальеро. На нем был все тот же костюм, но фиолетовый жилет был другой, без ромбов. — В Лиме так много нехороших людей. Повсюду встретишь либо извращенца, либо умалишенного. И такие вот чистенькие детки, как ты, — это их излюбленная мишень.
Дон Ригоберто выпучил глаза:
— Он назвал мое имя? Сказал, что