Библиотека

Скромный герой стр. 84

Размер шрифта
-
+
Тема

Ты, Ушастик, — и вдруг заговорил о дьяволе! В твоих устах это слово звучит нелепо. Оно тебе не идет.

— Я не знаю, дьявол это или нет, я никогда не говорил тебе, что это дьявол, никогда не употреблял это слово, не знаю, почему ты его употребляешь, папа. — Фончито говорил горячо, но таким тихим голоском, что отцу приходилось низко наклоняться, чтобы не упустить ни слова.

— Ладно, сынок, извини. Пожалуйста, скажи мне только одно. Это очень важно, Фончито. Ты чувствуешь холод при появлении Эдильберто Торреса? Как будто вместе с ним налетает порыв ледяного ветра?

— Что еще за глупости, папа? — Фончито широко раскрыл глаза, не зная, смеяться ему или оставаться серьезным. — Это ты так прикалываешься, да?

— И что же, он является мальчику в том же виде, как и достославному падре Урраке, в обличье обнаженной женщины? — снова рассмеялся падре О’Донован. — Ты наверняка читал это «предание» Рикардо Пальмы, Ушастик. Весьма занимательное чтение.

— Ладно-ладно, — снова извинялся Ригоберто. — Ты прав, ты никогда не говорил мне, что некий Эдильберто Торрес — это дьявол. Я прошу прощения, я знаю, что с такими вещами шутить нельзя. Холод пришел мне на ум из-за романа Томаса Манна, в котором главному герою, композитору, является дьявол. Забудь о моем вопросе. Просто я не знаю, как называть этого субъекта, сынок. Существо, которое таким вот образом появляется и исчезает, которое материализуется в самых неожиданных местах, не может быть человеком из плоти и крови, как мы с тобой. Разве не так? Клянусь, я над тобой не подшучиваю. Когда я говорю с тобой, я как будто сердце в руке сжимаю. Если это не дьявол, тогда получается, что это ангел.

— Ты все-таки смеешься надо мной, папа, я же вижу! — обиделся Фончито. — Я не говорил, что это дьявол, и не говорил, что это ангел. Мне этот господин кажется человеком, как мы с тобой, из плоти и крови, естественно; он абсолютно нормальный. Если хочешь, давай закончим этот разговор и больше никогда не будем упоминать про сеньора Эдильберто Торреса.

— Это не игра, совсем не похоже, — серьезно заверил Ригоберто. Падре О’Донован перестал смеяться и теперь внимательно слушал старого друга. — Парнишка, хоть нам и не говорит, совершенно измучен происходящим. Это другой человек, Пепин. У него всегда был прекрасный аппетит, проблемы накормить ребенка никогда не возникало, а теперь он почти ничего не ест. Он перестал заниматься спортом, приятели за ним заходят, а он придумывает отговорки, чтобы остаться дома. Мы с Лукрецией вынуждены прямо-таки силком выпихивать его за дверь. Он стал молчаливым, скрытным, замкнутым — а ведь был такой общительный, даже болтливый! Он днем и ночью погружен в себя, как будто его пожирает изнутри какая-то великая забота. Я больше не узнаю своего сына. Мы отвели мальчика к психологу, эта женщина проверяла его как могла. И определила, что с ним ничего не случилось, что это самый нормальный ребенок на свете. Клянусь тебе, Пипин, мы просто не знаем, что делать.

— Если бы я перечислил тебе всех, кому являются привидения, тебе бы поплохело, Ригоберто, — попробовал успокоить друга падре О’Донован. — Обыкновенно это женщины в возрасте. Дети встречаются реже. У них чаще всего бывают дурные помыслы.

— А ты не мог бы поговорить с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.