Скрытый Пророк стр. 171
дня пути — и связаться с Серамом будет практически невозможно.
— Постараюсь, — с кивком ответил Мендельн. Он даже спешиваться не стал — хотел покончить со всем, прежде чем сдадут его нервы.
Серентия подошла сбоку и взяла его за руку, Ахилий присоединился к ней.
— Пусть ваша жизнь будут простой и счастливой, — добавил брат Ульдиссиана.
— Здесь, в Сераме, с простотой проблем не будет, — усмехнулся Ахилий. Он снова обнял новоиспечённую жену. — А в моём случае — и со счастьем!
Она слегка поцеловала лучника, и они в последний раз пожали руку Мендельну. Сын Диомеда развернул лошадь к лесу.
— Собираешься ехать старым охотничьим путём? — спросил Ахилий.
— Да… Парта так пострадала, что я намерен держаться подальше, хоть они и говорят, что угрозы эпидемии больше нет.
— Ну и правильно. Ну что ж, прощай!
— И вы прощайте.
Пара махала ему вслед. Мендельн удерживал на них взгляд, сколько мог… А когда это стало невозможно, подстегнул лошадь и мула, добившись быстрейшего хода, на какой они были способны.
Охотничий путь был старым маршрутом, который в полумиле от Серама превращался в густой лес. Ахилий предположил, что Мендельн последует логике и свернёт к югу, когда это случится, ибо на востоке и севере его животным будет трудно пройти. Тем не менее, когда достиг конца пути, Мендельн остановился и пристально взглянул на деревья прямо по курсу.
По коротком размышлении он достал из-под полы своего дорожного плаща костяной кинжал.
— Я уже здесь.
Оглянувшись, брат Ульдиссиана увидел Ратму стоящим на стволе поваленного дерева. У закутанной фигуры всё ещё имелись проседи в волосах и морщины на лице, заработанные в битве, но в целом он остался таким, каким Мендельн помнил его.
— Спасибо за то, что сохранил мою память, — сказал он Древнему.
— Мне это было не под силу. Траг сделал это.
Мендельн кивнул.
— Он в порядке?
— Он всё ещё в раздражении оттого, что ему пришлось укрывать себя, пока ангелы и демоны обсуждали конец Санктуария, но в остальном — в порядке. Да, он восстановил силы, что бросил на попытку удержать войско в стороне от мира. Ещё он сожалеет о твоей потере, но воздаёт хвалу решению Ульдиссиана… Как и я.
Крепко стиснув кинжал, Мендельн пробормотал:
— Я видел это, Ратма. Он позволил мне. Я видел, как он вложил всё, что и имел, и всё, чем был, в то, что за пределами Санктуария! Я видел, что в конце он был счастлив, потому что знал, что становится частью чего-то… Чего-то прекрасного. Прости, что не могу объяснить лучше, но мне самому до
конца не понять!
Ратма спустился со ствола.
— Не беспокойся. Я знаю не больше твоего. Траг понимает гораздо больше, но, очевидно, даже я не подготовлен, чтобы услышать. Будем учиться вместе, а?
Ещё как будете, — донёсся голос дракона. — Ещё как будете, Мендельн уль-Диомед.Мендельн покачал головой:
— Я устал от себя. Я умер, когда умер последний член моей семьи. Я умер, когда умер Ульдиссиан. Зовите меня как угодно, но только не так.
— Мендельн… — Ратма выглядел негодующим.
Он так хочет… Что ж, если он желает другое имя, у меня есть одно — надеюсь, достойное его.Мендельн не мог не быть заинтригован. В конце концов, дракон переименовал сына Инария и