Библиотека

Скунскамера стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

его себе в ширинку. Картина вышла не очень убедительной. И еще я не понимал, зачем Ивану-царевичу понадобилось носить хлеб именно в ширинке. Так ведь ходить неудобно. Мне вдруг пришло в голову, что Иван-царевич попросту дурак, но эту мысль я быстро отогнал. Я мучился полдня. И даже за обедом продолжал думать об Иване-царевиче и о его ширинке. Хотел, было, в какой-то момент спросить Ларису Палну, но побоялся. Подумал, что она опять заругается.

Дома мама очень смеялась, когда я рассказал ей про ширинку, и стала объяснять, что «ширинкой» когда-то давно, в старинные времена, еще при царе называли полотенце. Все сразу встало на

свои места. И я окончательно убедился, что Иван-царевич — все-таки круглый дурак. Ведь нормальные люди хлеб кладут в полиэтиленовый мешок или в авоську, но никак не в полотенце. Полотенцем вытираются, и оно бывает мокрое. Полотенце — для тела, для рук и для ног. Но никак не для того, чтобы в него заворачивать хлеб. Я подумал, что Иван-царевич, в самом деле, не стал бы есть хлеб, если бы этот хлеб достали из чьей-либо ширинки, пусть даже его собственной. И еще у меня возникли подозрения, что хлеб иногда в самом деле может плохо пахнуть.

Прошло несколько лет и однажды, листая на уроке алгебры учебник по литературе, я наткнулся на большой отрывок из романа Фурманова «Чапаев». Я начал читать эпизод про то, как герои-чапаевцы остановились на постой в каком-то доме. Они вели себя очень невоспитанно, били стекла, шумели, ругались. «Кто-то, — прочел я, — овчинным грязным и вонючим тулупом накрыл лежавший на столе хлеб, и когда его стали потом есть — воняло омерзительно». Я почему-то сразу вспомнил сказку про Иван-царевича и его ширинку и мысленно произнес:

— И вот Иван-царевич собрался в путь. А хлеб в ширинку завернул. И когда его стали потом есть, воняло омерзительно.

Произнес и рассмеялся как дурак посреди урока. За это меня вызвали к доске — решать уравнение на оценку. «Чтобы другим смеяться было неповадно», — погрозила пальцем классу учительница. За уравнение я получил тройку. Что-то с чем-то не перемножил по рассеянности. Или не поделил. Да мне было, честно говоря, все равно. Я стоял у доски, мысленно повторял привязавшуюся глупую фразу и представлял себе, как бы это все выглядело в жизни. Как Иван-царевич с трудом запихивает круглый хлеб себе в ширинку, и его штаны топорщатся спереди. Он куда-то идет, к каким-то древнерусским стрельцам, достает из штанов хлеб, чтобы их угостить, и они начинают есть из уважения к нему, к его царскому званию, но с гримасами отвращения на бородатых физиономиях.

В детском саду нас учили обращаться с хлебом бережно. Если тебе дали кусок хлеба, то его полагалось съесть до последней корки. Ты мог оставить на тарелке вонючую рыбу или клейкую запеканку. Ты мог не доесть все, что угодно, но только не хлеб.

Однажды нам на завтрак раздали мокрые куски хлеба. Ну не то чтобы прямо уж совсем мокрые. Но — сырые. Видимо, мука плохо пропеклась или еще что-то. Сейчас часто говорят, что раньше во времена СССР хлеб был вкуснее. Действительно, вкуснее, я не спорю. Но иногда он оказывался подгорелым, иногда — мокрым, иногда сухим,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.