Библиотека

Скунскамера стр. 33

Размер шрифта
-
+
Тема

дом моего отца. Итак, бабушка решила приготовить вымя. По совету Любовь Григорьевны. Эта Любовь Григорьевна лечилась у бабушки и занимала высокий пост в профсоюзах. В период советского дефицита она доставала путевки, билеты в БДТ, импортные вещи и приносила продукты питания, которые в обычных магазинах либо вообще не продавались, либо продавались, но очень редко. Если в доме вдруг появлялась палка копеечной колбасы или вырезка, или торт «Киевский», или рулон туалетной бумаги — это означало, что недавно в гости заходила Любовь Григорьевна.

В 1970-е годы такие «любовь Григорьевны» были у каждой советской семьи. В них видели ангелов-хранителей, их с нетерпением ждали, к

их приходу готовились, им сразу кидались звонить, если случалась какая-нибудь беда, их имена произносили друг другу с наставительным уважением.

Но самое главное — их советы становились обязательным законом твоей жизни, особенно если в семье ты был младшим. Любовь Григорьевна, как всякий руководящий работник, увы, любила давать советы, в том числе моей бабушке и моей маме. А те считали своим беспрекословным долгом ее слушаться. Если Любовь Григорьевна говорила, что шарф ребенку нужно не покупать, а вязать из купленной на рынке шерсти, то мама по настоянию бабушки садилась вязать мне шарф. Если Любовь Григорьевна заявляла, что старая куртка у Андрейки (это она так меня называла) никуда не годится и она достанет хорошую, болгарскую, то через неделю прежняя куртка, которую я уже успел полюбить, выбрасывалась, а мне торжественно, вручали новую, болгарскую со словами «Это от Любовь Григорьевны».

Район Пискаревского проспекта возле больницы Мечникова бабушка и мама называли «районом, где живет Любовь Григорьевна». Привычка постоянно вспоминать Любовь Григорьевну сохранилась в нашей семье даже теперь, когда уже ни бабушки, ни Любовь Григорьевны давно нет.

Воскресенье. Вторая половина дня. Телефонный звонок.

— Андрюша! — в трубке голос мамы.

— Привет… мам, прости, убегаю, в куртке стою…

— Как у тебя дела? А куда ты уходишь?

— Мама, какая разница? В гости… к поэту Драгомощенко. Мне уже…

— К Аркадию Трофимовичу?! — оживляется мама.

— Да, мама, к Аркадию Трофимовичу!

— А где он живет?

— Мама, ну какая разница?

— Тебе что, трудно сказать матери?

— Хорошо… на этой, как его… господи, на Бестужевской улице… Мама, меня ждут!

— Это где? Это рядом с больницей Мечникова?

— Мама, хватит! Да, рядом.

— А-а, поняла, кажется… Это район, где Любовь Григорьевна жила?

— Мама! При чем тут Любовь Григорьевна?!

— Почему ты мне все время грубишь? — мамин голос дрожит. — Она, между прочим, тебе, сосунку, куртки импортные доставала!

Вот эта самая Любовь Григорьевна, которая жила в районе Пискаревского проспекта, порекомендовала бабушке приготовить вымя. И даже продиктовала ей по телефону рецепт. На следующий день вся семья собралась за столом на тесной кухне: дедушка, бабушка, папа, тогда еще студент университета. Меня, как вы понимаете, еще не было на свете. Даже в проекте. Даже в самых диких снах моего отца. Бабушка торжественно объявила, что «сегодня на обед у нас вымя». И добавила (оживим немного ситуацию), подняв вверх указательный палец:

— Любовь Григорьевна посоветовала!

— Мама, — иронически поинтересовался мой отец, — а в туалет мы тоже теперь будем ходить, когда Любовь Григорьевна посоветует?

— Алексей! — строго сказала бабушка. Вообще-то, сколько я себя помню, отца она всегда называла «Лёсиком». Но когда «Лёсик» надевал стиляжный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.