Библиотека

Скунскамера стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

русской литературы выкурить сигарету. Что, кстати, является грубейшим нарушением внутреннего распорядка факультета и чревато для преподавателей штрафом, а для студентов — лишением стипендии. Степанов принимал экзамен у студента-должника с факультета журналистики. Видимо, разговор с будущим журналистом настолько его увлек, что он не захотел прерываться, а только коротко кивнул мне на стул, чтобы я присел. У студента, который отвечал свой экзамен, была короткая выбеленная игольчатая прическа и роскошные прыщи, переползавшие с мятых щек на шею. Он все время морщил физиономию, и когда одновременно с этим шумно выдыхал носом воздух, то делался похож на отфыркивающегося дикобраза. Еще журналист время от времени шерстил ногами, словно ему не сиделось, и бил под столом кулаком правой руки ладонь левой. «Наркот, — подумал я. — Таблетки, сволочь, жрал перед экзаменом. А Степаныч не просекает. Отстает от жизни. Сказать ему — все равно не поверит».

Молодому человеку под таблетками достался, как я понял, «Медный всадник» Пушкина.

— И что было потом? — участливо спрашивал Степанов, собрав на лбу иронические морщины и постукивая по столу шариковой ручкой.

Видимо, я пропустил тут что-то интересное.

— Ну, я и говорю, — шумно выдохнув носом воздух, продолжал молодой человек. — Он ему погрозил…

— Еще раз, пожалуйста… Кто кому погрозил?

— Этот… Петр Первый, медный всадник.

— Кому? — переспросил Степанов, переведя

взгляд в мою сторону и сделав лицо непроницаемым. В эту минуту он почему-то мне напомнил доброго сказочника, которому пришла охота наказать отрицательного персонажа, злого глупого мальчишку.

— Евгению… Евгению Онегину… — забубнил отрицательный персонаж. — Медный всадник погрозил пальцем Евгению Онегину и сказал «ужо тебе».

— А тот ему что? — невозмутимо разоблачал злодея добрый сказочник Степанов.

— А тот?.. Ну… — студент откинулся на спинку стула и потер правой ладонью щеку. — Ну не знаю… Испугался, наверное. И убежал. Или, может… Во! Вспомнил! Евгений Онегин ему погрозил, и тот ускакал на своей лошади. Я что-то не то?..

— Спасибо, — перебил Степанов. — В другой раз придете.

Сказка закончилась, как и ожидалось, тем, что добро победило зло. Отрицательный персонаж был разоблачен и изгнан.

— Почему «в другой»? — вяло расстроился будущий журналист. — Я же рассказал билет!

Степанов все с тем же невозмутимым видом протянул ему зачетку и раздельно повторил:

— В другой раз. Этот же вопрос. И заодно «Евгения Онегина» расскажете.

Молодой человек пожал плечами, поднялся, сунул зачетку в сумку и, попрощавшись, вышел. Из-за двери мы тут же услышали его голос:

— Не знаю… Сказал, в другой раз… И главное — я ведь все читал. И всадника и сказки этого… Белкина.

— «Ужо тебе» — это ладно, — произнес после некоторого молчания Степанов. — Он мне только что «Полтаву» процитировал. — Степанов достал из кармана сигареты. — Слушай! «Швед — русский, колет, рубит, ржет!»

— Режет, — поправил я.

— Это у тебя «режет», — сердито сказал Степанов и повторил: — Режет. А у него — ржет! Понимаешь? Колет и при этом ржет!

Степанов щелкнул зажигалкой и зло закурил.

— Слушай, Степанов, у тебя сигаретки не будет?

— Ох, извини, Андрюша. Я тут с ними со всеми вконец с ума сойду. — Он протянул мне пачку.

— Не расстраивайся, просто уже выросло другое поколение. Компьютеры, телевизор. И интересы у них уже другие.

— Другие, — Степанов посмотрел на меня исподлобья и невесело хмыкнул. Потом затянулся сигаретой. Я тоже закурил.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.