След человеческий (сборник) стр. 493
Михайловичу, составителю поездов станции Горький-Сортировочный Горьковской ж. д.».
Вот, думаю, мой однофамилец отхватил золотую звездочку.
Дальше гляжу и глазам не верю: «Куприянову Максиму Игнатьевичу, машинисту локомотивного депо Златоуст Южно-Уральской ж. д.».
Меня даже в пот ударило, и дыхание сперло.
Вот, понимаете, как бывает: про другого подумалось — «звездочку отхватил», а когда самого коснулось, так даже сердце готово выпрыгнуть из груди.
Бегу домой, в одной руке авоська, другой газету к груди прижимаю. У самой калитки остановился: дай еще раз погляжу, не ошибся ли?
Нет, не ошибся: «…Максиму Игнатьевичу».
Вошел в комнату. Жена над тазом склонилась, стирает что-то. Я ей говорю: «Тоня!» Она взглянула на меня и с тревогой спрашивает:
— Что случилось? На тебе лица нет.
— Вот, — говорю, — читай. — И подаю ей газету.
Она говорит:
— У меня руки мокрые.
— Ничего, ты вот здесь одну только строчку прочти.
Прочла, бросилась мне на шею и как заплачет!
Она плачет, и у меня, понимаете ли, слезы текут. Тут Люся прибежала с веранды:
— Мамочка, папочка, что случилось?
Тоня показывает ей газету. Дочка прочла, закричала и целовать меня бросилась. На крик хозяйка зашла, узнала, в чем дело, и тоже:
— Ах, ах, поздравляю вас!
Потом она мужа своего позвала, а тот говорит:
— Это дело сухим невозможно оставить. Я сейчас сбегаю.
Побежал, приносит пол-литра столичной. Выпили мы по рюмочке. Вдруг появляется Карасев с Полулехом. Они тоже газету мне принесли, но увидели, что у нас происходит, и говорят:
— Все ясно. Ты уже и без нас получил неожиданное известие.
— Значит, давеча вы мне об этом хотели сказать?
— Об этом. Нам было известно, что тебя представили к награждению, но результатов еще не знали. А теперь прими наше сердечное поздравление.
Хозяин квартиры говорит:
— Придется еще раз сбегать.
Но Карасев с Полулехом остановили его, а мне сказали:
— Сегодня не будем, а уж завтра поедем на гору Ахун — транспорт наш, а угощение твое.
Ушли они. Хозяева тоже. Я у жены спрашиваю:
— Тоня, а деньги-то у нас есть?
Она говорит:
— Есть. А если бы и не было, то ради такого случая у хозяев можно занять, а потом дадим телеграмму домой, и Галя нам вышлет.
На следующий день в ресторане на горе Ахун отметили мы это событие. А еще через несколько дней собрались домой, в Златоуст.
В депо товарищи горячо поздравили меня. Много сердечных слов было сказано. Слушая их, я всю свою жизнь как бы заново передумал. Крутыми перевалами вставала она передо мной. Порою казалось, что и не одолеть крутизны, но судьба одарила меня счастьем стремления вперед. Не знаю, как понятнее объяснить, а душой чувствую: жизнь человеческая должна быть непрерывным движением к новому.
…Так говорил, думал и жил Максим Игнатьевич Куприянов.
Глава седьмаяЯ познакомился с ним, когда ему уже перевалило за пятьдесят.
Быстролетно время человеческой жизни. Ни на каком электровозе не угнаться за ним. В двадцать пять лет об этом еще не думаешь. В ту пору у человека все впереди и надежд пока еще больше, чем свершений. А вот когда перевалит за пятьдесят, тут уж и самому хочется оглянуться на то, как прожил ты эти годы, что успел сделать, и люди начинают строже судить о