След механической обезьяны стр. 148
второго. В пролетке сидели фон Шпинне с Кочкиным, а в полицейской черной карете, которая ехала чуть позади, привезли закованного в кандалы Николая Протасова.
– Обед сейчас, помешаем! – нудил сидящий в коляске рядом с начальником сыскной Кочкин.
– Аппетит пропадет? – иронично переспросил, широко шагая к парадной двери, Фома Фомич. – Так это не страшно. Думаю, в этом доме он у всех уже давно пропал!
Лакей с одутловатыми щеками хмуро осмотрел сыщиков и спросил, чего они хотят.
– Хозяйку твою, Арину Игнатьевну, увидеть, – бросил полковник и уточнил: – Она ведь дома?
– Не велено никого принимать! – забубнил привратник, и лицо его стало еще угрюмее.
– Кем? – спросил Кочкин и, не дожидаясь ответа, затолкал лакея в переднюю, вошел сам и пригласил начальника: – Прошу вас, Фома Фомич, проходите! Прислуга нынче какая-то невежливая…
– Не велено…
– Иди и доложи, что приехал начальник сыскной полиции фон Шпинне, – оборвал лакея чиновник особых поручений. – Быстро! А мы пока в гостиной подождем!
Арина Игнатьевна встретила сыщиков неласково, как февральское солнце.
– Я вас слушаю! – Она была сдержанна и подчеркнуто вежлива.
– Протасова Арина Игнатьевна? – спросил фон Шпинне и так посмотрел на хозяйку дома, будто бы видел ее впервые.
– Я не понимаю, это шутка? – Протасова медленно подошла к столу и уселась на свободный стул.
– Нет, какие уж тут шутки! – холодно ответил Фома Фомич. – Но я задал вопрос: вы Протасова Арина Игнатьевна?
– И что я должна на него ответить?
– Правду!
– Да, Протасова Арина Игнатьевна – это я! Что еще?
– Все! – Начальник сыскной обратился к Меркурию и попросил ручные кандалы. Тот с каменным лицом передал их полковнику. Кандалы легли на стол возле хозяйки.
– Что это? – спросила она и оторопевшим взглядом уставилась на фон Шпинне.
– Кандалы!
– А зачем?
– Мы пришли вас арестовать!
– За что?
– Вы подозреваетесь в убийстве Лобанской Серафимы Дмитриевны, а также в организации убийств вашего мужа Протасова Саввы Афиногеновича, Евсея Марковича Коптева, управляющего Новоароновского и агента сыскной полиции Семенова.
– Полковник, вы бредите! – воскликнула Арина Игнатьевна, осознав всю тяжесть обвинения. Лицо ее посерело и задергалось, из глаз летели искры.
– Напротив, в это мгновение я нормален как никогда! – возразил начальник сыскной.
– Но вы понимаете, в чем обвиняете меня? И кто такая Лобанская?
– А вы разве не знаете?
– Нет, я не знаю!
– Это любовница вашего мужа. Она больше десяти лет назад жила в доме Афанасьева. Припоминаете?
– Нет!
– И фамилию эту слышите впервые?
– Да!
– В таком случае не могу не спросить вас о том письме, которое вы получили десять лет назад и в котором вам сообщили о том, что некая Лобанская любовница вашего мужа.
– Вы и это знаете? – удивилась Протасова.
– И это, и многое другое, и даже то, чего не знаете вы, но очень хотите знать!
Арина Игнатьевна с деланым безразличием посмотрела на фон Шпинне. Этот взгляд должен был означать, что она ничего не желает знать, тем более от начальника сыскной.
– То, что я повинна в смерти какой-то Лобанской, это полная чушь…
– Ну вы же приезжали десять лет назад в дом Афанасьева!
– И что с того?
– После вашего приезда Лобанская умерла.
– Ошибаетесь, господин сыщик, я приезжала уже после того, как ее, этой Лобанской, не стало.
– Да, это так, – кивнул Фома Фомич, – вы действительно, скорее всего, не