След на кабаньей тропе стр. 34
из него три бутылки «Столичной» и большой пакет с пирожками. – Водку в городе купил, а то у нас тут только самогон да дрянной портвейн в местном сельпо.
– А пироги тоже из города привез? – усмехнулся Зверев.
– Нет! Пироги – это моя Тонька напекла. Я к ней еще перед поездкой заскочил, велел приготовить.
– Так мне Коля сказал, что она у тебя приболела?
– Как приболела, так и выздоровела! Пробуйте, товарищ Зверев, тут разные: есть с капустой, есть с курятиной, а эти с грибами.
Откупорив первую бутылку, Пчелкин продолжал:
– Колька, давай стаканы! Не можем же мы нашего Мишку не помянуть.
Зверев тут же отметил, что грусть в голосе Пчелкина при упоминании о погибшем односельчанине особо не просматривается. Ему определенно не нравился этот сельский милиционер, но Павел Васильевич старался этого не демонстрировать. Евсеев тем временем взял пирожок, а молодой хозяин дома притащил стаканы. Пчелкин сначала налил хозяину на два пальца в стакан, остальную часть бутылки разделил на троих.
– Он у нас малопьющий! – перехватив вопросительный взгляд Зверева, пояснил участковый.
– Да я не о том! А чего ж покойнику не налил, у нас же вроде как поминки? – поинтересовался Зверев.
Пчелкин нахмурился и откупорил вторую бутылку. Он взял еще один стакан, плеснул в него водки и положил сверху кусок хлеба.
– Ну, за Мишку! Земля ему пухом. – Пчелкин опустошил стакан.
После этого участковый сел, вынул вилкой картофелину из котелка и закусил. Остальные, включая хозяина, тоже выпили не чокаясь. Пчелкин взял вторую бутылку и снова налил себе и гостям. Ломтеву, который с трудом проглотил водку и теперь жадно поедал пирожок с капустой, он на этот раз налил еще меньше.
– Ну а теперь, может, за знакомство? – Пчелкин, не вставая, протянул Звереву руку. – Владимир. А вас как, товарищ майор? Или мне так и придется на «вы», да еще и майором вас называть?
– Зови Павлом, чего уж в самом деле. – Зверев ответил на рукопожатие.
Несмотря на относительно средние
габариты местного участкового, его рука была очень крепкой и сухой. «Мы ему тут явно как кость в горле, – сделал заключение Зверев. – Спокоен и уверен в себе, но что-то его гложет. Понять бы только, что…»
Пчелкин покивал, щеки его порозовели.
– Лады. Вот и познакомились. А раз так, то вопрос у меня к тебе, Павел.
– Какой же?
– Вижу я, что хоть ты мне и улыбаться пытаешься, а глаза у тебя холодные! Что, не нравлюсь я тебе?
Зверев фальшиво улыбнулся и сказал:
– Может, и так, а может – и нет. Просто не понимаю я тебя, Володенька, вот и сверлю глазами.
– А что ж во мне такого непонятного? Если что непонятно, ты спроси.
– Спрошу. Есть у меня к тебе вопрос. Существенный вопрос.
– Валяй спрашивай. – Пчелкин смотрел в глаза Звереву, не отворачиваясь.
– Про Войнова спрошу. Он ведь у нас местный, как мне сказали? Так?
– Так.
– Большой человек?
– А то как же? Из грязи да в князи выбился.
– И убили его, вероятно, потому что он кому-то дорогу перешел…
Пчелкин засмеялся и прямо руками отломил кусок колбасы.
– Да уж перешел. И много кому перешел.
– Так-так… продолжай!
Пчелкин, кусая колбасу, уже откупоривал третью бутылку.
– Колька! Не рассчитал я чуток, беги-ка к тетке Шуре за самогонкой. Скажешь, что для меня.
Пчелкин снова наполнил стаканы,