След памяти (сборник) стр. 147
бурные водоросли усеивали тротуар, по которому они осторожно приближались к входу, выбирая путь среди груд ила, загромождавших улицу. Стебли растений, которыми порос купол, спускались над входом, как гниющий занавес. Керанс раздвинул листья и осторожно заглянул в темное фойе. Везде лежал толстый слой черной грязи, слегка шевелившийся, так как там погибали населявшие его морские животные, их плавучие мешки разрывались, выпуская пузыри воздуха. Эта грязь находилась везде: на билетной кассе, на лестнице, ведущей на антресоли, на стенах и дверных панелях. Не существовало больше магического чрева, которое манило его при погружении, теперь оно превратилось в свалку гниющих органических останков. Непрозрачное покрывало таинственности исчезло, его заменил вход в канализацию.
Керанс медленно прошел в фойе, вспоминая магический полумрак аудитории и странные очертания созвездий на куполе. Он почувствовал тяжелый запах, шедший отовсюду.
Быстро взяв Беатрису за руку, он пошел к выходу на улицу.
— Боюсь, что вся магия исчезла, — спокойно заметил он и принужденно рассмеялся. — Вероятно, Стренджмен сказал бы, что самоубийце никогда не следует приходить туда, где он пытался убить себя.
Пытаясь найти кратчайший маршрут, они забрели в тупик и вынуждены были вернуться, так как на них из небольшой мелкой лужи прыгнул крокодил. Отступая между заржавевшими корпусами автомобилей, они достигли улицы, преследуемые аллигаторами, один из которых остановился у фонарного столба на краю тротуара, размахивая хвостом, сжимая и разжимая челюсти. Керанс закрыл собой Беатрису. Они побежали и преодолели уже ярдов десять, когда Бодкин споткнулся и тяжело упал в кучу ила.
— Алан! Быстрее! — Керанс побежал обратно к приятелю. Над Бодкиным уже нависла голова крокодила, который, оставшись в осушенной лагуне, был раздражен, испуган и готов напасть на кого угодно.
Вдруг послышались звуки выстрелов и крики. Из-за угла вышла группа людей. Бледный Стренджмен шел впереди, сопровождаемый Адмиралом и Великим Цезарем с винтовками через плечо.
Глаза капитана сверкали, отражая вспышки сигнальных ракет. Он слегка поклонился Беатрисе и приветствовал Керанса взмахом руки. Аллигатор с перерубленной спиной забился в сточной канаве, а Великий Цезарь выхватил мачете и принялся отрубать ему голову.
Стренджмен со злобным удовольствием следил за этой сценой.
— Отвратительный зверь, — заметил он, затем вытащил из кармана большое ожерелье из фальшивых бриллиантов, перевитых водорослями, и протянул его Беатрисе.
— Для вас, дорогая. Как и все остальные жемчуга этого мертвого моря. — Он ловко застегнул подарок у нее на шее. Водоросли среди сверкающих камней на белой груди сделали Беатрису похожей на глубоководную наяду.
Полюбовавшись девушкой, он отправился дальше, сопровождаемый криками. Троица осталась в тишине улицы рядом с обезглавленным аллигатором.
На протяжении следующих нескольких дней события продолжали развиваться, а поступки людей становились все более глупыми и бесцельными. Керанс ночами один бродил по темным улицам — днем в лабиринте было невыносимо жарко, — неспособный отвлечься от воспоминаний о старой лагуне и в то же время крепко привязанный к пустым улицам и полуразрушенным зданиям.
После первого удивления при виде осушенной лагуны он быстро впал в состояние инертности и апатии, от которого напрасно пытался избавиться. Эта тупая летаргия углублялась, и все больше и больше он чувствовал себя человеком, заброшенным в древнее море, окруженным массой предметов миллионнолетней давности.
Огромное солнце, пульсировавшее в его мозгу, полностью заглушало для него звуки грабежа и разгула, взрывов