След памяти (сборник) стр. 180
он написан. Пришлось сосредоточиться на английском тексте, и тут я обнаружил интересную особенность, которую прежде не замечал. Писавший постоянно упоминает врага, загадочных «их», против которых надо принять защитные меры.
— Так, может быть, отсюда вы и почерпнули эту мысль, — сказал я, — когда в первый раз прочитали дневник.
— Да, — согласился Фостер. — Его преследовала та же самая Немезида, что и меня.
— Что за ерунда, — сказал я.
— Попробуем-ка, — предложил Фостер, — на время отбросить скептицизм. Давай подумаем, нет ли здесь какой-нибудь системы?
— Система-то есть, это точно, — согласился я.
— Вот тогда я и обратил внимание на упоминание о потере памяти, — продолжал Фостер. — Ведь это тоже мне
знакомо. Автор дневника жалуется на свою неспособность припомнить определенные факты, которые могли бы пригодиться ему в его поисках.
— Каких поисках?
— Какого-то научного проекта, насколько я могу судить. Дневник буквально полон упоминаний об этом.
— И вы полагаете, что у писавшего была амнезия?
— Ну, возможно, не в полной форме, — ответил Фостер, — но он определенно не мог вспомнить какие-то факты.
— Ну, если это амнезия, тогда мы все ею страдаем, — вставил я, — совершенной памяти не существует.
— Но они все были очень важны, это не те вещи, которые легко забываются.
— Я вижу, вам бы очень хотелось поверить, что дневник каким-то образом связан с вашим прошлым, — сказал я. — Конечно, тяжело не знать истории собственной жизни. Но, по-моему, вы выбрали неверный путь. Ведь может же оказаться, что дневник — это просто роман, который вы начали писать зашифрованно, чтобы никакой случайный читатель не принялся над вами подшучивать.
— Легион, чем ты планировал заняться, оказавшись в Майами?
Вопрос застал меня врасплох.
— Ну, я даже не знаю, — заколебался я. — Просто хотел податься на юг, где тепло. У меня там парочка знакомых…
— Другими словами, ничем, — подытожил Фостер. — Легион, я хорошо заплачу, если ты останешься со мной до конца.
Я покачал головой:
— Только не я. Все это напоминает мне… мягко говоря… небольшое сумасшествие.
— Ты что, в самом деле считаешь меня сумасшедшим? — спросил Фостер.
— Давай скажем, что все это кажется мне немного того… мистер Фостер.
— Я прошу не просто поработать на меня, — сказал Фостер. — Я прошу помощи.
— С таким же успехом можно было погадать и на кофейной гуще, — раздраженно отрезал я. — Вы же мне фактически ничего не говорите.
— Но это еще не все, Легион. Недавно я совершил важное открытие. Когда я добьюсь твоего согласия, то все расскажу. А ты уже знаешь вполне достаточно, и согласись, все это не просто игра моего воображения.
— Да ничего я не знаю, — отмахнулся я. — До сих пор одна болтовня.
— Если тебя волнует оплата…
— Да нет же, черт побери! — рявкнул я. — Где все эти документы, о которых столько разговоров? Уже за одно то, что я сижу здесь и слушаю эту чушь, меня стоило показать психиатру. У меня и без тебя полон рот… — я оборвал себя и с силой потер лоб. — Извините, мистер Фостер, наверное, меня просто бесит, что вот у вас есть все, чего мне хотелось, а вы еще недовольны. Честно скажу, меня даже тревожат ваши галлюцинации. Если уж здоровый и богатый мужчина не способен радоваться жизни, то какого же черта остается делать нам, остальным?
Фостер задумчиво посмотрел на меня.