След сна. Книга 1 стр. 137
Слышалось эхо плеска, головокружение утихало. Ни мельтешения навязчивого знака, ни чувств и картинок из чужого прошлого. Хорошо. Получилось, перебила… Не терять себя и своего – это главное, это работает. Я помассировала виски, шаль сползла с плеча. Лавиной накатила безысходность, замутило сильнее прежнего. Эсте… Да чтоб тебя! Невольно распахнув глаза, я сползла по стене на пол, обхватила колени. Елочка паркета зарябила, в нос ударил тяжелый металлический запах. Кабинет померк.
…холодно. До дрожи, нестерпимо. Кромешный мрак, холодные осколки на холодных плитах холодного зала. Встать? Ни сил, ни желания. Ничего. Время рассвета, а дыхание ночи все еще ледяное, смертельно близкое. Липнет к затылку, проникает под кожу. Холод пещеры всюду, и ладонь, стиснутая в моих пальцах, тоже холодная.– Отпусти ее, – трогают за плечо. Тео, первым из всех заговорил. – Она мертва.Сжимаю сильнее, до хруста, до боли. Почему Кама? Почему не я? Так честно было бы. Правильно. Она провела меня в этот зал, через тоннель, за руку, ни слова не обронив, хотя правда была озвучена, открыта, и я ощущала четко – не простит. Да… Теперь уж точно.Привычные к темноте глаза выхватывают силуэты, пять тусклых, неподвижных и столько же живых, немногим ярче. Искали спасения, а нашли ту, которую избегали. Спасло чудо и Крис. Он где-то поодаль, на расстоянии – от нас, от них, от нее.– Это ведь была Нири, – шепчет Иллит. – Я ее узнала.– Оставь, – голос Яники властный как никогда, – он привел, он и избавился.Крис молчит, давно молчит, с тех пор как мы отправились сюда. Это пугает, но не больше, чем остальное. Привел! Я смеюсь. Громко, эхо подхватывает, кружит, бьет об стены каждый звук, и множит, множит, множит… Никто не мешает, кажется, и не слышит вовсе. Смолкаю нескоро, то ли устав, то ли захлебнувшись. Густо разливается тишина, веки тяжелеют. Все кончилось? Можно вернуться домой?– Уйдем, – выдавливаю я хрипло.– Далеко? – отзывается за спиной Базиль. Оборачиваться лишнее, чтобы его усмешку заметить. – Ты не чувствуешь?Я замираю, прислушиваюсь. К себе, к ним, к холоду вокруг. Чувствую, еще как…Мир вспыхнул, задвоив расплывшуюся картинку, и бешено закрутился. Рябь карусели, едва сдерживаемая тошнота. Трясло, медленно доходило – угол кабинета тот же. Пол твердый и какой-то вязкий, ни подняться, ни шевельнуться. В глубине сознания царапались чужие воспоминания, мысленно уносило прочь. Все… Довольно. Я мотнула головой, собралась. Шла бы она, со своей Камой! В небытие, откуда пытается вылезти. Померла так померла, нечего тут! Стиснутые зубы, глоток воздуха. И накатившая следом расслабленность.
…трава высокая и щекотная, деревья редкие, из людей – только мы. Далеко забрались. И, кажется, нашли. Приседаю осторожно на корточки, в зарослях мелькает рыжий хвост. Не слишком пушистый, зато жизнерадостно приподнятый.– Кис-кис-кис, – подзывает Соня.– Это белка, а не кошка, – улыбаюсь я. Протягиваю раскрытую ладонь с орешком – низко, многообещающе. – Хочешь?Белка резво выныривает из укрытия. Три прыжка, и уже рядом. Пальцев на мгновение касаются крошеные коготки, ореха как не бывало. Рыжий хвост снова мелькает в траве.– Жульничаешь, – протестует Соня.– Способ мы не оговаривали…Белка вскарабкивается на дерево, на верхнюю ветку, берет добычу в лапки. Звук доносится жуткий, как пилой по…– Лейка-а-а, – Соня затыкает уши. – Хоть бы очищенный дала!– Справится, – хмыкаю я.Справляется. После умывается, задумчиво и