След хищника стр. 116
более громко ответил он.
— А с чем бы ты хотел поиграть?
Молчание.
— С машинкой.
— С какой?
— Ди-ду, ди-ду, ди-ду, — звонко пробибикал он мне на ухо две ноты, явно подражая полицейской сирене. Я засмеялся и обнял его.
— Она у тебя будет, — сказал я.
Возвращение Алисии к скачкам оказалось нерадостным. Она закончила дистанцию последней и вернулась бледная-бледная.
Сама скачка — пять фарлонгов для двухлеток — промелькнула для меня в мгновение ока. Едва-едва она выехала на старт — припавшая к шее лошади фигурка в ярко-красном камзоле, — как через секунду все восемнадцать лошадей стартовали, и вот они уже бегут. На миг мелькнул красный камзол и, словно сбитый радужной волной, остался позади. Алисия выпрямилась в седле, миновав финишный столб, придержала коня, переведя его на шаг.
Я пошел туда, где спешивались все, кроме четырех первых. Там угрюмые хозяева лошадей и тренеры выслушивали бесстрастные рассказы жокеев, уже устремленных мыслью в будущее, о преследовавших их неприятностях и неудачах.
Я краем уха слышал обрывки их разговоров, ожидая Алисию.
— Не пошел, когда я стал подгонять его...
— Не мог работать на ходу...
— Ушибся... зажали... вытеснили...
— Еще жеребенок...
— Подался влево...
Майк Ноланд стоял один, без владельцев, и бесстрастно смотрел на приближающуюся Алисию. Затем погладил лошадь по загривку и критически осмотрел ее ноги. Алисия возилась с застежками на ремнях, которые Ноланд в конце концов помог ей расстегнуть.
— Спасибо... Извините... — все, что она сказала ему. Он кивнул и похлопал ее по плечу — вроде бы так. Алисия не заметила меня и поспешила в весовую. Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она вернулась. Она была по-прежнему бледна. Худенькая, сжавшаяся, дрожащая и жалкая.
— Привет, — сказал я.
Она повернула голову и остановилась. Выдавила улыбку.
— Здравствуй.
— В чем дело? — спросил я.
— Ты же видел.
— Я видел, что лошадь была недостаточно быстрой.
— Ты видел, что все мое былое мастерство пропало.
Я покачал головой.
— Нельзя ожидать от прима-балерины, чтобы она устроила галавыступление после того, как три месяца не была на сцене.
— Это совсем другое.
— Нет. Ты слишком многого хочешь. Не будь такой... такой жестокой к себе.
Она несколько мгновений смотрела на меня в упор, затем отвела взгляд, ища другое лицо.
— Ты не видел тут где-нибудь Майка Ноланда?
— Сразу после скачки видел, потом — нет.
— Он будет взбешен, — несчастным голосом сказала она. — Он никогда не даст мне другого шанса.
— А он ожидал, что его лошадь выиграет? — спросил я. — На нее ставили примерно двадцать к одному. Даже и близко не лежало к фавориту.
Она снова посмотрела на меня. По лицу ее скользнула улыбка.
— Я и не знала, что ты играешь на скачках.
— Я и не играл. Просто ради интереса глянул на букмекерские доски.
Она приехала из Ламборна с Майком Ноландом, а я — из Лондона. Когда я разговаривал с ней перед заездом, она была вся в напряженном ожидании глаза широко распахнуты, щеки пылают, лицо живое, по губам то и дело скользит улыбка. Ожидание чуда.
— Мне стало плохо на парадном кругу, — сказала она. — Никогда прежде со мной так не бывало.
— Но тебя же не стошнило...
— Ну да.
— Как насчет того, чтобы выпить? — предложил я. — Или съесть большой сандвич?
— От этого толстеют, — автоматически ответила