След хищника стр. 128
и любой сможет узнать. — В его не слишком ласковой улыбке явно виднелись ядовитые клыки. — Это только дело времени, — сказал он.
— Но... ну... — неуверенно замялся я, — вы же, конечно, понимаете, что, если он увидит, как близко вы к нему подобрались, он убьет Моргана Фримантла. Насчет этого я не сомневаюсь. Убьет и закопает. Для маленького Доминика он устроил могилу, которую пришлось бы искать много лет.
Вагнер задумчиво посмотрел на меня.
— Вы боитесь этого Джузеппе-Питера?
— Как профессиональный враг — да, он меня пугает.
Оба молчали.
— Он держит себя в руках, — сказал я. — Он думает. Планирует. Он нагл. Я не верю, что этот человек пошел на такое преступление, не подготовив себя к убийству. Джузеппе-Питер убьет и смоется, если убить будет необходимо. Я не думаю, что он будет убивать Фримантла медленно, как угрожает тот голос на пленке. Но убить быстро, чтобы снизить расходы, и сбежать да, могу об заклад побиться.
Кент Вагнер посмотрел на свои руки.
— А вам не приходило в голову, Эндрю, что этот Джузеппе-Питер может малость недолюбливать лично вас?
Я удивился, что он назвал меня не по фамилии, но с благодарностью принял это за признак зарождающегося рабочего сотрудничества, и потому соответственно ответил:
— Кент, я не думаю, что он подозревает о моем существовании.
Он
кивнул, на лице его была улыбка. Связь была установлена, общность позиции подтверждена.
Глава 17
Похитители молчали, члены Жокейского клуба, с которых должны были собрать выкуп, возмущались, мировая спортивная пресса бесновалась. Воздух прямо дрожал от многочасовых взбудораженных разговоров, но тем не менее всю ночь никто ничего не предпринимал. Я поехал на завтрак для прессы со спокойной совестью и легким сердцем, надеясь увидеть Алисию.
Когда я приехал, вестибюли скакового клуба были уже забиты, децибелы аж зашкаливало. Многие сидели со стаканами апельсинового сока, у других на плече торчала длинноносая камера. Повсюду расхаживали, охотясь за эксклюзивными интервью, спортивные репортеры, болтали, держа ушки на макушке, чтобы слушать разговоры у себя за спиной. По большей части все друг друга знали и походя похлопывали по плечам. Тренеры собирали вокруг себя маленькие стихийные пресс-конференции, репортеры тянули шеи, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. Вокруг стояли владельцы лошадей с самодовольным либо обалделым видом — в зависимости от того, насколько часто они бывали на такого рода вечеринках. И повсюду, как газели в стаде, стояли невысокие хрупкие создания, закинув голову и возведя очи горе.
— Апельсиновый сок? — сказал кто-то, протягивая мне стакан.
— Спасибо.
Я не мог найти ни Рикенбакера, ни кого другого знакомого. Алисии тоже. Все газели в этом стаде были мужеска пола.
Я побродил, понимая, что без нее мне тут делать нечего, но все же мне казалось, что она вряд ли упустит возможность занять свое место среди равных.
Я знал, что она приняла приглашение от ипподрома — ее имя стояло в списке жокеев на доске объявлений. Ей предстояло скакать на Брунеллески. Я просмотрел список, потягивая апельсиновый сок. Четырнадцать лошадей. Три из Англии, одна из Франции, одна из Италии, две из Канады, две из Аргентины, остальные местные. Алисия, похоже, была единственной девушкой-жокеем.
Словно по какому-то знаку вся толпа потекла в большую боковую комнату, в которой стояло множество продолговатых столов, торжественно накрытых скатертями, уставленных