След хищника стр. 32
повисло тягостное молчание.
Карабинеры за машинами начали опасно беспокоиться из-за того, что их начальник не возвращается, и уже поглядывали друг на друга, размахивая карабинами. Инженер в «Скорой» еле слышно матерился, а «жучок» все молчал.
Если в ближайшее время ничего не произойдет, то мы будем иметь еще одну бешеную, разрушительную, неподготовленную атаку.
Затем в дверях внезапно появилась какая-то фигура. Дюжий мужчина нес девочку на одной руке — легко, словно перышко. За ним вышел Пучинелли.
Пистолета в его руке не было. Он показал на первого похитителя, так и лежавшего, пластом на земле, и здоровенный бандит с яростным непокорством во взгляде перешагнул через него и опустил девочку на землю. Затем сам лег, распластавшись, а девочка, только-только научившаяся ходить, постояла некоторое время, глядя на него, а затем тоже улеглась на землю, словно это была игра.
Карабинеры повыскакивали из-за машин, как злые духи из откупоренной бутылки, и бросились к лежащим с карабинами и наручниками наготове отнюдь не с нежной заботливостью. Пучинелли проследил, как бандитов отвели в пустую машину, а девочка вернулась к родителям. Затем он как ни в чем не бывало опять подошел к открытой двери «Скорой», словно бы выходил пройтись.
Он поблагодарил того, кто вел переговоры, психиатров и кивком попросил меня выйти за ним. Я так и сделал. Мы перешли через улицу, вошли в двери дома и поднялись по каменной лестнице.
— Этот громила, — сказал Пучинелли, показывая вверх, — был здесь, прямо наверху, на седьмом этаже, где лестница выходит на крышу. Я не сразу нашел его. Но мы, естественно, забаррикадировали эту дверь. Он не смог выйти.
— Он буянил?
Пучинелли рассмеялся.
— Он сидел на лестнице, держа девочку на коленях, и рассказывал ей сказку.
— Что?
— Когда я поднялся по лестнице с пистолетом наготове, шоу уже было окончено, и он это понимал. Я сказал ему, чтобы он шел на улицу. Он ответил, что хочет еще немного тут побыть. Сказал, что у него самого ребенок такого же возраста и что он уже никогда не сможет посидеть с ним на коленях.
Душещипательная, история, подумал я.
— И что ты сделал?
— Сказал ему спускаться немедленно.
Это «немедленно», однако, затянулось довольно надолго. Пучинелли, как и все итальянцы, был чадолюбив, и, как я понимают, карабинеры тоже бывают сентиментальны.
— Этот бедный папаша, — сказал я, — похитил чью-то дочь и застрелил чьего-то сына.
— У тебя сердце ледяное, — ответил Пучинелли. Он пошел впереди меня в ту квартиру, которую осаждали четыре с половиной дня. Жара и вонь там стояли неописуемые. Сказать, что тут было грязно, значит не сказать ничего.
В квартире нестерпимо воняло потом и гниющими объедками. Кроме того, в трех маленьких комнатах валялись совершенно неприличные кучи тряпок и лохмотьев, а также газеты — младенец, которого чистило в оба конца, не только орал.
— Как только они это терпели? — изумился я. — Вымыть, что ли, не могли?
— Мать хотела. Я слышал, как она просила. Они не позволили ей.
Мы с трудом прокладывали себе дорогу через этот бардак. Кейс с выкупом нашли почти сразу же — он лежал под кроватью. Насколько я мог судить, содержимое было в целости и сохранности. Это хорошая новость для Ченчи. Пучинелли кисло посмотрел на пачки банкнот и начал